Дзён
Как 4 бронебойщика остановили наступление 30-ти немецких танков: Пётр Болото, Константин Беликов, Иван Алейников, Пётр Самойлов.
Их было всего четверо. Четверо советских бронебойщиков 23 июля 1942-го года сдерживали натиск 30-и немецких танков, а 15 из этих грозных машин, после боя так и остались стоять, частью подбитыми, а частью сгоревшими. Эта битва произошла на безымянной высоте у станицы Клетская.
Враг тогда рвался к Сталинграду, к Волге. Утром противник силами 113-й пехотной и 16-й танковой дивизий атаковал позиции 84-го гвардейского полка 33-й стрелковой дивизии. Для прорыва немцы сосредоточили на главном направлении удара 250 танков, 30 из которых оторвались от основной массы, обошли расположение советских частей, и стали заходить во фланг и тыл 3-му батальону.
В этом месте на высоте в окопах в тылу находилось всего четыре человека, которые принимали пищу, но крик «Танки!» прервал их трапезу. Пётр Болото и Константин Беликов схватили свои противотанковые ружья и побежали на позиции, за ними потянулись вторые номера Иван Алейников и Пётр Самойлов. В это время 15 танков разворачивались для атаки на высоту, а 15 обходили её стороной.
По воспоминаниям Василия Ивановича Чуйкова, который тогда командовал 64-й армией, в которой действовала 33-я дивизия, на высоту первым взбирался тяжелый танк «рейнметалл»; слева и справа от него катились два Т-3, а остальные танки были лёгкие Т-2. Это очень странно, так как танков «рейнметалл» было выпущено всего 5 штук и на восточном фронте они не воевали. Как бы там ни было, но бронебойщики, выстрелив одновременно, подбили головную машину. Танк встал, но не загорелся. Пётр Болото крикнул Алейникову:
— Хватай автомат! Сейчас полезут!
Это он говорил про немецких танкистов, которых надо было уничтожить, но, второй немецкий танк остановился возле подбитого, и закрыл обзор гвардейцам. И тут случилось необъяснимое. Болото и Беликов прицелились, выстрелили и промахнулись, перезарядились, опять прицелились, выстрел – снова промах. Что за напасть? Танк стоит, а не попадают. Но и немцы, наверное, ещё не поняли, что по ним стреляют. Они из-за грохота гусениц выстрелов не слышат, а так как первый танк не загорелся, то подумали, что он просто сломался. Немецкий экипаж из первого танка перебежал во второй, и тот безнаказанно, как заговорённый, проехал мимо позиций бронебойщиков.
Так как советские гвардейцы находились на заранее подготовленных позициях, то они были хорошо замаскированы. Скорее всего, немцы их так до конца боя и не обнаружили – это то и сыграло в пользу красноармейцев. Второй танк уже вспыхнул, как свечка – попали в бензобак, а потом загорелся и третий. Тут немцы осознали, что по ним ведут огонь и открыли ответную стрельбу. Как вспоминал потом Пётр Болото: «А огонь от них очень сильный был. Все они шли мимо нас и из пулемётов и пушек смолили, так, что наш окоп землёй забрасывало, — в глазах темно… А мы ничего, — живые сидим. У нас окопы удобные были, подходящие.»
Бой на высоте шёл очень долго. Вторые номера: Алейников и Самойлов, лежали на животах и подавали патроны, а Болото и Беликов выводили из строя одну машину за другой. Солнце уже палило над местом боя, а противотанковые ружья в прямом смысле от постоянных выстрелов плавились в руках гвардейцев. Привычные к такому, они, чтобы не обжигать руки, сняли с себя пилотки и держали ими раскалённые стволы. Но так не могло продолжаться долго: ружья от перегрева могли выйти из строя. Тогда гвардейцы стали стрелять по очереди: Беликов бьет, Болото курит, и наоборот. Об этом, кстати, Пётр Осипович Болото рассказал Константину Симонову, который брал у него интервью:
— Когда на меня первый танк шел, я уже думал — конец света наступил, ей-богу. А потом ближе танк подошел и загорелся, и уже вышел не мне, а ему конец. И, между прочим, знаете, я за тот бой цыгарок пять скрутил и скурил до конца. В бою так: ружье отодвинешь и закуришь, когда время позволяет. Курить в бою можно, только промахиваться нельзя. А то раз промахнешься, и уже больше не закуришь — вот какое дело…
Бой бушевал не шуточный. Гвардейцы подбадривали друг друга короткими бравурными фразами, а немецкие танки, что шли в обход тоже развернулись на высоту. Беликов Константин Федотович отодвинул ружьё, вынул листок бумаги и написал на нём: «Туча немецких танков движется на нас! Если мы умрём, считайте нас коммунистами!» На этом боевом листе расписались все 4 гвардейца. Но судьба в этот раз уберегла их. Подбив ещё несколько машин, советские бронебойщики внесли смуту в ряды немецких танкистов и те, потеряв 15 танков, стали разворачиваться и уходить вправо и влево от высоты. Вот, что значит атаковать без поддержки пехоты.
Уже вечерело. Подбитые танки стояли в поле в бурьяне: какие-то горели чёрным дымом, а другие просто так встали – и не с места. На самом деле, третий батальон 84-го гвардейского полка, ещё утром был разбит и получил приказ к отступлению, а другие части 33-й гвардейской дивизии попали в окружение. Они потом прорвут кольцо блокады и под командованием начальника оперативного управления 62-й армии полковника Константина Журавлёва пробьются к своим и продолжат сражение, которое потом назовут Сталинградской битвой.
Неизвестно, попали ли в окружение 4 бронебойщика, которые так героически сражались на безымянной высоте – скорее всего да, но оказавшись в штабе своего полка, они стали героями всей 64-й армии. Про них сразу же написали во всех фронтовых газетах, а политрук полка написал на них наградные листы на присвоение всем четырём Героев Советского Союза.
