Дзен.

Немецко-фашистский враг: «Наши танки считались эффективными, пока не встретились с Советскими».

Это сражение уникально тем, что заставило немцев коренным образом пересмотреть свои взгляды на советскую бронетехнику. И если раньше, встречая единичные узлы сопротивления, у гитлеровцев оставалось четкое мнение, что их танки являются шедевром конструкторской мысли за редким исключением (при встрече с танками КВ или Т-26 и Т-34), то после Мценска в стане гитлеровского командования началась ни много ни мало, а самая настоящая паника.

К августу 1941 года состояние танковых войск Красной армии было критическим, если не сказать более жёстко – танковых войск практически не было. Разбомбленные в первые дни войны, оставшиеся без топлива и боеприпасов, а также уничтоженные во время танкового сражения в районах Дубно-Луцк-Ровно, танковые войска практически перестали существовать.

Несмотря на достаточно громкое и неожиданное заявление, это было фактом. И доказательством служит то, что в том же августе 1941-го года в ставку был вызван командир 20-й танковой дивизии полковник Катуков.

Прибыв в столицу, будущий маршал бронетанковых войск узнал, что его назначили на должность командира танковой бригады. Это означало, что Верховное главнокомандование отказалось от идеи использования танковых корпусов. Как показали уже первые месяцы войны, танковые корпуса были полностью недееспособными. Громоздкие, не обеспеченные автотранспортом и средствами связи, танки часто попросту блуждали, попадая под удары авиации и неся бесполезные и неоправданные потери.

Это и привело к тому, что танковые войска приходилось к концу лета первого года войны создавать практически с нуля. Комбриг Катуков был отправлен в Сталинград для формирования новой 4-й танковой бригады. Основной костяк создаваемого подразделения составляли выжившие танкисты из 15-й танковой дивизии.

Получившие боевой опыт в приграничных сражениях, наши танкисты стали понимать тактику действия немецких танковых соединений. Немцы никогда не шли без предварительной подготовки. Их тактика заключалась в следующем. Вначале атакой средствами мотопехоты определялась линия обороны противника. Затем наносился массированный бомбовый удар, который завершался артиллерийским обстрелом. И лишь после этого на разбитые позиции начинали двигаться танки, которые добивали уцелевшие пулемётные и противотанковые расчёты, минометчиков и артиллеристов.

Однако эта тактика, при всех ее преимуществах, имела один, но очень большой недостаток – она была в единственном экземпляре и поэтому достаточно предсказуемой. Именно тогда танкисты Катукова предложили воспользоваться тактикой немцев против самих немцев.

В то время, как Катуков формировал танковую бригаду, командующий второй танковой группы Гейнц Гудериан получил задачу развивать наступление на Орел, затем на Серпухов, а после падения Серпухова бросить все силы на Москву. Особого сопротивления немецкое командование не ожидало, так как совсем недавно Красная Армия попала в грандиозное окружение под Киевом. Поэтому гитлеровские генералы не без оснований были уверены, что быстро такие потери в технике и живой силе восстановить не удастся.

По своей сути, они были правы. Сибирские дивизии и дивизии, снятые с дальневосточного фронта, еще только оправлялись, а процесс формирования ополчения был на зачаточном уровне. Фактически, держать оборону было некому.

Уже 30 сентября, прорвав оборону харьковских курсантов, Гудериан захватил Севск, а 3 октября танки второй танковой группы вошли в Орел. Тогда же Гейнц Гудериан сделал в своем дневнике достаточно хвастливую запись:

«Советские танки Т-34 – это яркий пример типичной отсталой большевистской технологии. Эти танки существенно отстают от лучших представителей немецкой бронетехники и не могут составить им даже минимальной конкуренции. Во время войны с русскими наши танки доказывают высокое превосходство».

Но судьба распорядилась так, что в этот же день на станцию Мценск прибыла и танковая бригада Катукова, в состав которой входили всего сорок шесть танков, в основном легких БТ-7.

Сразу же по прибытии Катуков отправил в Орел два танка КВ и шесть танков Т-34. Задача перед экипажами была провести разведку боем и определить силы противника. Но все восемь экипажей в захваченном немцами Орле погибли. Однако уже вечером танкисты Катукова у села Ивановское разгромили несколько колонн гитлеровцев, заодно уничтожив и четырнадцать танков.

Несмотря на потери в Орле, Катуков понял, что оборонять город уже бессмысленно, так как он пал. Командование же, получив информацию о захвате Орла, изменило задачу бригаде Катукова, приказав оборонять Мценск.

Зная, что на город идет танковая дивизия, Катуков решил, о чем упоминалось выше, использовать тактику гитлеровских танкистов против них. Была организована система обороны в виде «танковых засад», а на основном участке северо-восточнее Орла была создана ложная линия оборону.

Расчёт состоял в том, чтобы вынудить немцев вести себя беспечно. Так и получилось. Передовая мотопехота дивизии выявила, что впереди держат оборону несколько батальонов Красной Армии. Разведка боем определила места огневых точек противника, после чего по позициям был нанесен авиационный удар.

Только после этого на прорыв были брошены четыре десятка немецких танков. Правда, уже приближаясь к линии обороны, немецкие танкисты заметили одну странность. Так, перед ними с огромной скоростью в окопе бегал один-единственный русский солдат с пулеметом, который периодически останавливался и давал несколько очередей. На самом деле боец был не один, а несколько. Однако вместе оставшиеся в ложной обороне красноармейцы сумели создать иллюзию того, что перед немцами находится главная укрепленная позиция советских войск.

Поэтому, когда немецкая мотопехота ворвалась в окопы, сражаться, по сути, ей было не с кем, зато гитлеровцы сразу же попали под огонь настоящей линии обороны. И как только танки и пехота гитлеровцев увязли в перестрелке, танкисты бригады Катукова нанесли контрудар.

Причем наши танкисты в ходе атаки применили еще одно новшество – сразу несколько машин были по одному немецкому танку, в результате чего тот достаточно быстро вспыхивал. В итоге в результате боя 4-я танковая дивизия второй танковой группы отступила, оставив на поле боя восемнадцать горящих единиц бронетехники.

Именно после этого боя стало меняться мнение немцев о советских танках. Например, генерал-лейтенант Эрих Шнейдер писал:

«Несмотря на наличие у немецких танков ряда конструктивных недостатков, они считались эффективными и надёжными в первые годы войны… пока наши войска не столкнулись в начале октября 1941 года восточнее Орла с советскими Т-34. Советские танки Т-34, которыми управляли опытные танкисты, показали нашим привыкшим к победам солдатам, что советская техника намного превосходит нашу в броне, вооружении и манёвренности. Эти танки произвели настоящую сенсацию, так как они могли поражать нашу технику на расстоянии 1500-2000 м, а наши танкисты могли уничтожать Т-34 только с 500 метров, да и только если советская машина повернётся к ним боком».

Второй раз создать ложную линию обороны было невозможно, поэтому Катуков изменил тактику. Создав новую линию у села Первый Воин, командир бригады спрятал танки так, чтобы их было невозможно обнаружить. Как только немецкая разведка, 6 октября, обнаружила укрепленные позиции, началась атака. Катуков, дождавшись, пока гитлеровцы доберутся почти к самым окопам, отправил в помощь четыре танка под командованием старшего лейтенанта Дмитрия Лавриненко.

Танкисты Лавриненко в ходе наступления придумали новый способ атаки – после выстрела сразу же прятали, не давая по себе выстрелить прицельно. Вначале четыре танка Т-34, выехав из леса, выстрелили у борт атаковавшим позиции немецким танкам. После чего сразу же укрылись в овраге. Спустя несколько минут танки Лавриненко показались в тылу наступавших гитлеровцев, устроив самый настоящий разгром. 4-я танковая дивизия вермахта в этом бою потеряла сразу 15 танков, что было просто невероятным.

Таки способом, постепенно отступая и создавая танковые засады, Катуков не просто задержал продвижение немцев, но и наносил им всё более ощутимые потери. А 9 октября комбриг решил вновь построить ложную линию оборону. И немцы опять попали в ту же самую ловушку. Правда, в этот раз во время налета штурмовиков шесть самолетов были сбиты нашими зенитчиками

Однако, уже наученный горьким опытом, командир 4-й танковой дивизии Фон Лангерман решил, что лучше позиции Катукова обойти, и направил свои танки в сторону села Шеино. Но там уже ждали известные нам танкисты Лавриненков, в помощь которым Катуков отправил еще четыре танковых группы. Оказавшись под перекрестным огнем сразу четырех групп танков, немцы снова отступили, оставив на поле более 11 подбитых машин.

Однако, гитлеровцы учились довольно быстро, уже 10 октября просто имитируя атаки на позиции Катукова. Основные же силы противник направил на левый фланг, который обороняли курсанты тульского училища. Не имея противотанковых орудий и танков поддержки, несмотря на ожесточенное сопротивление, курсанты под давлением танков были вынуждены отступать. И уже к 11 утра гитлеровские войска ворвались в Мценск.

Несмотря на то, что возникла угроза окружения, Катуков сумел организовать эвакуацию бригады, отправив к единственному уцелевшему мосту офицеров штаба, чтобы те смогли организовать переправу через реку.

В итоге 4-я танковая дивизия целых девять дней шла от Орла до Мценска. Средняя скорость движения составила менее семи километров в сутки. Потери дивизии составили 133 танка, это с учетом того, что многие ремонтировались и вновь отправлялись в бой. Потери бригады Катукова составили 23 танка и 555 человек ранеными, убитыми и пропавшими без вести. Потери в живой силе у немцев составили до полка пехоты.

Именно после Мценска Гудериан резко изменил свое мнение о танках Т-34, отправив в Берлин доклад, в котором генерал-полковник уже требовал принципиально изменить немецкое танкостроение:

«Я постарался в наиболее понятных терминах охарактеризовать все преимущества Т-34 перед нашим Pz.IV и даже прикрепил экспертное заключение. Эта информация должна повлиять и изменить всё наше будущее танкостроение».

Более того, в ноябре 1941 под Орлом было собрано совещание немецких конструкторов и танкистов Гудериана. Последние потребовали, чтобы конструкторы им создали танк, равный Т-34.

Сам же комбриг Катуков за бои под Мценском был награжден орденом Ленина.