«Есть два способа разложить нацию:
наказать невиновных и не наказать виновных…»
Фридрих Энгельс
А так и сделали захватившие власть в августе 1991 года сторонники Ельцина.
Созданный ГКЧП не нарушил ни одного закона СССР. В сборнике «Комментарий УК РСФСР на стр. 156 в п.9 записано: «Заговор с целью захвата власти выражается в сговоре двух или нескольких лиц о свержении Советской власти и установлении в СССР вместо существующего другого государственного и общественного строя…»!
Так за что были отправлены в тюрьмы те, кто восстал против развала Советского Союза, затеянного Горбачёвым и Ельциным? Их сторонники до сих пор, как ни в чём не бывало, у власти, а т.н. «историки» и примкнувшие к захватчикам власти т.н. Коммунисты» чувствуют себя победителями СССР. Только вместо могучего Советского Союза нынешняя Россия опустилась до уровня третьих стран мира.
Ельцин в пьяном угаре от «победы» над СССР готовил указ о расстреле ГКЧП, особенно старательно помогал ему в этом назначенный председатель правительства Силаев, но тогда ещё было много советских людей, которые устраивали митинги в защиту арестованных, собирали колонны у тюрьмы, шли массовые демонстрации, огромные колонны собирала «Трудовая Россия» под руководством Виктора Ивановича Анпилова, участвовала и ЛДПР во главе с Жириновским, была огромная колонна «Союза офицеров» под руководством Владислава Терехова. После освобождения ГКЧПистов из тюрем мы ходили в колоннах под охраной людей из «Союза офицеров».
Однажды в эфире Сергей Кургинян задал вопрос: «Интересно, почему КПРФ не защищает ГКЧП? Ведь от этого у них вырос бы рейтинг. Сам Сергей Кургинян все эти годы вставал на защиту ГКЧП, но его просто перестали приглашать в эфиры. Там правит ярый антисоветчик Владимир Соловьёв. Но рано или поздно люди поймут, кто и зачем устроил такую «весёлую» жизнь.
В моём архиве сохранился экземпляр «Экономической газеты» за март 1993 года со статьёй «ЗЕМЛЯ. МЕЖА И РУБЕЖ. Аяцков против Кондратенко-Ткачёва»:
«Губернатор Аяцков грохнул кулачищем по озолоченному столу, швырнул в лицо вбежавшей в кабинет секретарше – «рейтинги наиболее крупных и эффективных сельхозпредприятий России» и гаркнул в своём обычном лексико-семантическом ключе:
— Где это бревно по сельхозу!
Вскоре та привела вице-губернатора по вопросам сельского хозяйства Саратовской области.
— Ты что меня харей по наждаку гладишь? Читал?
Тот поднял с ковра рейтинги и с удивлением начал взирать на губернаторские чувства, выраженные почти на каждой странице одинаковыми словами: «Где вторая столица России?». Действительно, в рейтингах 100 наиболее крупных, а самое главное – ЭФФЕКТИВНЫХ предприятий вторая столица, каковой Аяцков объявил свою область, почти нигде не значилась.
— Ну и что?! – удивился вице-губернатор.
— Да я тебя в аквариум с пираньями опущу! – продолжал чувствовать хозяин региона. – Гляди, в Ульяновской области передовики есть, в Челябинской тоже. Даже в Нижегородской одно хозяйство попалось. Я уж не говорю про Краснодарский край: в числе эффективных по производству зерна 50 предприятий из 100 – краснодарские, по молоку – 20, по говядине – 30, по свинине – 40, по яйцам – 10 из 100. А у нас – ноль. Даже по зерну нет передовиков.
— Ну это смотря какой рейтинг смотреть.
— ???
— Если, к примеру, взять устройство публичных домов, расформирование колхозов и совхозов, а особо продажу земли большими кусками в частные руки, то мы тут бесспорные лидеры. Если, конечно, отбросить нижегородцев времён губернаторства Немцова и проведения там сельхозэкспериментов по методике Явлинского и МВФ, точнее – МВФ и Явлинского.
— Что ты меня с этими оболдуями сравниваешь?! С ними же на одном поле никто… сам знаешь что. А ведь в советское время наша область рискованного земледелия вся была мелиорирована, и почти вся поливалась. Где поливальные аппараты «Фрегат»?
— Так ведь в публичные дома бесплатно не пущают! Разобрали фрегаты, сдали в металлолом и пошли к весёлым утешительницам.
— Хочу обогнать краснодарского губернатора Ткачёва, хочу значиться в первых – по зерну, мясу, молоку, яйцам! Обеспечь! Иначе как мне при встречах смотреть в глаза батьке Кондрату?
— Нет проблем, — отвечал вице-губернатор. – Голосуй быстрей за закон об обороте, то бишь о купле-продаже, сельхозземли в масштабах всей РФ – не одним же нам, первым, кто узаконил в своей области её продажу, в обалдуях ходить.
— Ну проголосую – и что?
— Как ну и что? Начнут другие продавать землю – и у них тоже всё посыплется. Окончательно. Вот тогда мы и выбьемся в лидеры по зерну, молоку, мясу – ведь мы-то у себя почти всё на селе порушили и лишь редко кто начинает теперь очухиваться.
— Ну и мудр же ты, — восхитился Аяцков, — хер сельхозный. Ладно, пираньи подождут…
Если кто-то из вас, читатели, сомневается в приведённой здесь цифири, то можете обратиться к странице 6 этого номера «ЭГ», где опубликован один из рейтингов «100 наиболее крупных и эффективных сельскохозяйственных предприятий России» (1998-2000г.г.). Он подготовлен Россельхозакадемией, Институтом аграрных проблем и Фондом поддержки аграрной реформы и сельразвития. В ноябре 2001 года эти рейтинги были публично представлены министром сельского хозяйства, зампредом правительства РФ Гордеевым.
Так что можно уже начинать выстраивать перечень голов для пустого квадрата на рисунке члена ЮНЕСКО С.И.Потабенко, опубликованного в прошлых номерах «ЭГ».
Итак, перечень голов, которые на практике реализуют цель, — увеличить «жизненное пространство» Запада путём захвата русских земель:
Первое место – Явлинский
Второе – Немцов
Третье Аяцков
Четвёртое – Международный валютный фонд совместно с так называемым «вашингтонским консенсусом».
На пятое место тоже есть вроде бы явный претендент, имею ввиду Путина. Ведь что он учудил?! В недавнем послании к Федсобру ни слова не сказал о предстоящем узаконивании купли-продажи (под маркой оборота) земли. А буквально на следующий день, на заседании президиума Госсовета, заявил: без узаконения купли-продажи русской (а какой же ещё?!) земли общественный строй, который он каждодневно устаканивает, не может прочно устаканиться (это свободный, но близкий к факту его слов). Что произошло за полдня и за ночь – не очень понятно. Возможно, на него обрушился шквал звонков от разных бушей, блэров и прочих шредеров. А возможно, он держит всех нас за оболдуев: в «судьбоносном» послании специально умолчал о продаже крупных массивов земли (речь не идёт о 5-20 сотках под дачи) в частные в том числе иностранные, руки. А на следующий день решил чётко обозначить голубую мечту захватчиков социалистической индустрии, разрушителей производственного потенциала России. Ведь без продажи земли и соответствующих спекуляций в статистике невозможно и дальше из года в год изображать некий экономический подъём – при фактическом спаде – в народном хозяйстве.
Однако действие, пусть самое исторически позорное, всегда встречает противодействие – таков исторический закон. В поиске людей, способных противодействовать распродаже Родины (а земля, приобретённая нашими предками 500-1000 лет назад, это всё-таки наша Родина, большая и малая), решил обратиться к тем, с кем в 1983-1986 годах обучался на заочном отделении Академии общественных наук при ЦК КПСС (я тогда работал спецкором в «Правде»). Кто здесь повышал свои знания? Перечислю некоторые должности. Первые секретари райкомов, горкомов, и даже обкомов и т.д. лекции читали, вели семинары крупнейшие советские марксисты – философы, политэкономы, статистики. Естественно, они доказывали, что марксизм позволяет грамотно познать и квалифицировать суть происходящих в СССР и в мире процессов. Ортодоксия была не в чести, так как мы учились в переломное время: Брежнев-Андропов-Черненко-Горбачёв. Казалось бы, раз марксизм – неглупое учение, то аоновцы (а в большинстве из них были в расцвете сил – 35-45 лет), теоретически подковавшиеся за годы учёбы в Академии, должны были стать непреодолимой преградой на пути контрреволюционного августа-91 и последующего капитализирования и разгрома СССР. Тем более, что по всем предметам получали, как правило, отличные оценки. Не стали!».
Из всех выпускников Академии при ЦК КПСС на защиту СССР встал только секретарь ЦК и член Политбюро Шенин Олег Семёнович, а из членов Политбюро только первый секретарь ЦК компартии Литовской ССР Миколас Бразаускас, который отсидел за это в литовской тюрьме 12 лет и умер через год после освобождения, и первый секретарь ЦК компартии Латвийской ССР Рубикс Альфред Петрович, который отсидел в латвийских застенках почти 6 лет.
Из множества секретарей ЦК КПСС в Матросской тишине оказались только О.Д.Бакланов и О.С.Шенин. ни Разумовский, ни Лучинский, ни Ивашко, ни Дзасохов, ни Калашников, ни Семёнова, ни Манаенков, ни Фалин, ни Гиренко ни Строев, ни Купцов, ни Мельников такого «счастья» не удостоились, а Мельников вообще перебрался к Зюганову и до сих пор при нём…
Яковлев во время ГКЧП был занят одним, как добить КПСС и как расправиться с подлинными коммунистами, со стойкими руководителями.
Все т.н. «коммунисты» из Политбюро ЦК КПСС после ареста Шенина и Бакланова бросились лизать со всех сторон Горбачёва. Первым отличился Дзасохов, который помчался в антисоветский «Взгляд», где просто прокричал: «Михаил Сергеевич, мы все в дерьме…». Я ему ответила через «Независимую газету» в статье «Когда же спросится с живых?».
Через 20 дней после ареста мужа я решила обратиться в «Независимую газету» с письмом и пришла в редакцию, не надеясь, что меня там примут. Но Виталий Третьяков встал мне навстречу и сказал, что они независимая газета и моё письмо будет напечатано. 10 октября 1991 года моё письмо было опубликовано под названием «Когда спросится с живых?».
В «Независимой газете» письмо было напечатано с некоторыми сокращениями, а здесь я привожу его полный текст:
«Глубоко неуважаемый мною Александр Сергеевич!
29.09 в передаче «Взгляд» вы сообщили, что, оправдываясь перед Горбачевым, сказали буквально: «Михаил Сергеевич! Мы все в дерьме!» Я, конечно, не знаю, кто-то, может, и с удовольствием, разделяет с вами эту участь, но говорить за всех не надо. Еще лучше, если будете говорить только о себе, так как вы давно в нем, в этом самом.
Объясняю: с октября прошлого года, когда я приехала в Москву, меня поразило ваше внимание к Олегу Семеновичу. Ну буквально шагу ступить без вашего присутствия он не мог. Вначале я это относила к тому, что вы ему очень симпатизируете, но, когда, только что расставшись с ним на работе, вы проверяли, приехал ли он домой, мы поняли: КОНТРОЛЬ.
Вас не унижала такая роль?
Теперь-то я вижу, как вы выкарабкиваетесь, и считаю свой вопрос наивным. А что значили ваши возбужденные разговоры об обстановке в стране и о том, что «все делается не так»?
Уже к весне мы стали избегать вас и, если выходили гулять, то старались с вами не встретиться (вы не могли этого не заметить, но в «друзья» по-прежнему рвались), именно чтобы перед сном погулять спокойно.
Вы же своими разговорами создавали видимость, что прямо страдаете за растерзанную страну. Зачем вы это делали?
У вас даже помолчать сейчас совести не хватило.
Предательство вообще большая мерзость, а мужское — тем более.
Вы, конечно, помните ту ночь, когда арестовывали Олега Семеновича. Я позвонила Ивашко (а вы были у него) и сказала: «Вы запомните! Наши дети страдают сейчас — ваши будут страдать потом. Нет суда страшнее, чем суд истории».
Это, между прочим, касается сейчас всех власть держащих. Мы все умрем. Кто раньше, кто позже, но скоро. Останутся наши дети, внуки. Они останутся беззащитными в ответе за подлость и мужество поступков своих отцов. Наша история все это видела, хорошо бы еще кое-чему научила.
Когда с экрана телевизора или со страниц газет глумливо смакуется статья 64 УК РСФСР некоторыми должностными лицами, арестованные называются преступниками без суда и следствия, то нужно кричать им: «Остановитесь и опомнитесь! – вы и себе яму роете!»
По-моему, все это подстроено для того, чтобы отвлечь внимание от основных виновников наших бед. Вот и Егору Кузьмичу снова «чертовски хочется работать».
Когда же с живых спросится за великие эксперименты над народом? Или так и будем утираться и снова топтать мертвых? А хитрые и изворотливые так и будут выкручиваться, обливая грязью своих же товарищей, ловко перепрыгивая из кресла в кресло и не оставляя после себя ничего, кроме пустоты?
Мой муж так и не постиг всех этих «мудростей» и по-сибирски открыто пошел вперед, как и мой отец в 1942 году со словами: «Или грудь в крестах, или голова в кустах! За Родину!» (лежит его последнее письмо). Ни от кого не были тайной убеждения Олега Семеновича и все, кто был рядом, были с ним согласны.
Но кому хотелось нарушать свою спокойную жизнь? Да и старость обещала быть обеспеченной. Жили же не тужили на дачах Зайков, Пономарев и др. И нам все это было бы… Но у каждого, видимо, свое понятие совести.
Когда в очередях, в метро, на улице я вижу измученные лица людей, то возникает вопрос: «Кому живется весело, вольготно на Руси?».
Жизнь моего мужа как на ладони. 53 года в Сибири — работал на совесть, не за награды. За 19-летнюю работу на особо важных стройках он прошел от техника-десятника до управляющего трестом.
Вина, и большая, моего мужа в другом — в том, что он, работая в Хакасии, не послал куда подальше пьяницу, кутилу и бездельника первого секретаря обкома Крылова, затем в Красноярске — Федирко, а теперь не подал в отставку здесь, в Москве, хотя, начиная с января, говорил об этом трижды.
Кстати, интересно получается: те, кто в годы застоя процветал, сейчас все в Москве и очень хорошо устроены. Возьмите того же Крылова и полный состав Красноярского крайкома и исполкома. А кто после них все эти годы разгребал на совесть без наград и почестей — сейчас изгои? Что же мы за народ-то такой?
И еще. В эти трудные дни мне звонят земляки-красноярцы, предлагают помощь. Спасибо вам, дорогие. Ради этого и стоит жить».
Редакция «Независимой газеты» сделала приписку к моей статье: «Полученное редакцией письмо Тамары Александровны Шениной печатается с незначительными сокращениями, которые никак не меняют его тональность и хода мыслей.
За час до ареста О.С.Шенин подготовил заявление, которое предназначалось для опубликования в одной из газет ЦК КПСС:
«ЦК КПСС
Президиум ЦКК КПСС
Полностью всегда разделял курс Апреля 1985 года, направленный на улучшение жизни людей, на демократизацию.
Но я против курса АПРЕЛЯ 1991 года, когда страна пошла к катастрофе, полному развалу Советского Союза, побежала к капитализации, обнищанию миллионов советских людей и обогащению кучки теневиков.
Уже до этого много говорилось о росте преступности, разгуле теневой экономики, усиливающихся и превращающихся практически в гражданскую войну межнациональных конфликтах.
Но Апрель 1991 года дал «зеленый свет» на полную неуправляемость этих процессов.
По логике, обладая колоссальной властью, которая «успешно» продемонстрировала буквально за несколько часов в виде арестов и даже трагической гибели вернейшего перестройке человека (Б. К. Пуго), Президент БЫЛ ОБЯЗАН добиваться восстановления конституционного порядка в стране (причем речь идет о Конституции СССР, на которой была дана клятва о ее строгом соблюдении).
Однако никаких попыток не предпринималось. Издаваемые указы не действовали и никем не контролировались.
Все это происходит потому, что в стране, которая движется, по заявлению руководства, к демократии, ликвидировано коллегиальное руководство.
Решения по жизненно важным для судеб народа и страны вопросам принимаются за закрытыми дверями, узким кругом лиц.
При этом игнорируются решения Верховного Совета СССР, съезда народных депутатов СССР.
Проигнорирована воля народа, высказанная на референдуме о сохранении СССР.
А что стоит государственный переворот, при котором распускаются органы советской власти и на смену приходят неконституционные авторитарные структуры!
В тяжелейшем положении оказалась КПСС, с которой генсек просто перестал считаться, самоустранился от руководства.
Политбюро практически не работает. Каждый пленум для руководства партии стал мукой, так как члены ЦК не могут больше мириться с создавшимся положением в стране и в партии.
В самую тяжелую для партии минуту, когда в РСФСР началась департизация, генсек и Президент не услышал тревожного голоса миллионов коммунистов.
А ведь с партии до сих пор идет жесточайший спрос за все, что происходит в стране. На нее вешают все «грехи» уже нынешние, «достигнутые» в результате политических игр авантюристов разных мастей из всевозможных партий, движений, течений и т. д.
В трагедии, которая произошла, вина не тех, кто старался взять на себя ответственность за возвращение к курсу Апреля 1985 года, а тех, кто сошел с этого пути.
Страна давно уже катилась к этой трагедии.
К сожалению, дела в социально-экономическом развитии идут так, что впереди еще более трудные испытания для народа и страны. При отсутствии конституционного порядка ждать перемен к лучшему не приходится.
Не могу состоять в Политбюро, решение за которое принимает один человек.
Не могу соответственно быть и секретарем ЦК КПСС.
Уверен, что коммунисты сумеют сделать все, чтобы народ им поверил.
Прошу считать это официальным заявлением для предстоящего пленума ЦК КПСС и для Президиума ЦКК КПСС.
Требую опубликования в полном объеме в одной из газет КПСС.
Член КПСС О. ШЕНИН 22 августа 1991 года».
Партийные газеты в лице «Правда», «Советская Россия», «Комсомольская правда», не говоря уже об «Московском комсомольце» отказались печатать это заявление. Опубликовать его решился только А.Проханов в своей газете «День». Мало того, газеты «Правда» и «Советская Россия» при своих «советских» редакторах посбрасывали со своих передовиц все советские награды, которые «подобрал» и разместил в своей газете «День» тот же А.Проханов в укор им в назидание. Газету после этого пытались закрыть, и я помню, как по ТВ показывали, как Александр Проханов метался около какого-то деревянного забора с бутылкой бензина, угрожая себя поджечь.
После создания КПРФ эти газеты «Правда» и «Советская Россия» вернули награды на первые страницы и служат теперь Зюганову.
А ещё, опять же «Независимая газета», 10 сентября 1991 года напечатала статью под названием «Я дистанцироваться от ГКЧП не буду!» и касалась она заявления О.С.Шенина 21 августа 1991 года (за сутки до ареста) при встрече с коллегой по партии, старшим референтом ЦК КПСС Константином Мезенцевым, успевший переметнутся к Ельцину.
Мезенцев, по его заверению, намеревался обратиться к Шенину с требованием, организовать энергичные действия по осуждению путчистов, а заодно освободить законного президента, якобы заточённого в Форосе.
Шенин, как заметил перебежчик, выглядел решительнее остальных партийных руководителей, т. е. членов Политбюро, выжидавших неизвестно чего.
Даже годы спустя стоит задержать внимание на замечание Мезенцева. Как-никак берёт интервью у коммуниста классовый враг (ещё вчера работник ЦК).
Мезенцев по его личному признанию никогда раньше не переступал порог одного из высших партбоссов. Размеры кабинета его поразили 50-60 квадратных метров, рабочий стол, рядом тумбочка для полудесятка телефонов, посреди кабинета – стол для заседаний.
Захлёбываясь от возмущения, Мезенцев начал просвещать члена Политбюро и Секретаря ЦК. Он говорил о тех, кто стоял на баррикадах у Белого дома и готов на жертвы во имя свободы. Говорил об антиконституционности действий путчистов и их обречённости на провал. Говорил о том, что руководство партии не имеет права молчать. Если нельзя по официальным каналам, Мезенцев готов связаться с зарубежными агентствами (ну кто бы сомневался — Т.Ш.) а то и с их корреспондентами, прибывших в Москву освещать это событие.
Мезенцев требовал действовать, но только не молчать, не соучаствовать в преступлениях хунты.
Не до конца выслушав монолог возмущённого перебежчика, хозяин кабинета сдержанно отозвался:
— Члены ГКЧП сделали главную ошибку, сказав «А», не сказали «Б» и все остальные буквы алфавита.
Мезенцев, как он пишет, своим ушам не поверил, но собеседник не остановился на одной фразе. Он развил свою мысль, процитировал все положения «Постановления №1….»
Интервью прервал телефонный звонок, по обрывкам фраз Мезенцев догадался, что член Политбюро говорил с кем-то из высших военных: «Хорошо……..хорошо……действуйте так….. А что же Дмитрий Тимофеевич?!».
Вот что услышал он, прежде чем трубка полетела на рычаг.
Кто представит себя на миг на месте Шенина, тот поймёт, что до края возмущённый неуклюжими действиями ГКЧП, он продолжал давать интервью этому мерзавцу, вчерашнему работнику ЦК. Этот тип лез в душу радуясь, что услужит доносом, что Шенина нужно изолировать, т.к. только он и такие как он смогут поднять народ против Горбачёва и Ельцина. Он и дописал свой донос: «Если изложенное здесь представляет интерес для следствия по делу о Государственной измене, прошу считать это официальными показаниями. К.М.»
Журналисты жёлтого окраса, которые и сейчас у власти в почёте, т.к. власть – то они лижут – это самый продажный слой интеллигенции – усердно тогда трудились, поливая и гекачепистов, и Советскую власть – грязью.
Из их числа был и Мезенцев. Он уже окончательно понял, как сам себе признался, с кем его свёл случай. Сначала он якобы сомневался: «Неужели и он – предатель?» А дальше сомнения отпали, когда член Политбюро Шенин сказал: — так вот, товарищ Мезенцев, я согласен с мыслями и действиями ГКЧП и дистанцироваться от руководства страны не буду. Если хотите, идите к Ивашко, или Дзасохову, может они с Вами согласятся. Как известно эти согласились и не только они.
Кто же тогда работал в ЦК? Что за люди, пробравшиеся к вершинам партийной власти?
В моей библиотеке есть книга Евгения Зотовича Разумова – старейшего работника ЦК КПСС, уволенного Горбачёвым в числе 100 человек честнейших коммунистов. Советский партийный деятель, член Центральной ревизионной комиссии КПСС (1976—1981), член ЦК КПСС (1986—1990); полковник милиции. Название книги «Крушение и надежды. (политические заметки)» сопровождается дарственной надписью автора: «Олегу Семёновичу с глубоким уважением и наилучшими пожеланиями…».
В ней есть следующие строки: «Горечь и боль, порождённые нынешней трагедией страны, странным образом живо перекликаются с теми чувствами, которые советские люди испытывали в лихолетье минувшей войны. Знаю это не понаслышке. Довелось быть на фронте, работать в тылу. И, несмотря на давность лет, воображение отчётливо воспроизводит картину былого. Осенью 1941 года в составе курсантов подольских военных училищ мне пришлось принимать участие в боях за Москву. После охвата вяземской группировки советских войск с юга мощные соединения немецко-фашистской армии устремились вдоль Варшавского шоссе к Можайской линии обороны столицы. Случилось так, что на этом направлении между Юхновом и Малоярославцем у нашего командования не оказалось под рукой мобильных сил, способных сдержать натиск врага. Отходивших на восток частей 43-й армии и нескольких стрелковых батальонов, занятых сооружением оборонительной полосы, было явно недостаточно. Свежие воинские части в нашем тылу формировались, но требовалось время, чтобы подтянуть их на фронтовые рубежи Подмосковья.
Выход всё же был найден. В опасный коридор были срочно переброшены два подольских училища – стрелково-пулемётное и артиллерийское. На долю личного состава училищ выпала нелёгкая задача – задержать вражеское наступление хотя бы на 5 – 7 дней до подхода свежих воинских подразделений. Силы были не равны. Вооружённые до зубов гитлеровские дивизии по численности во много раз превосходили силы ещё не обстрелянных и слабо вооружённых курсантов. И тем не менее свою задачу подольские курсанты выполнили: враг был задержан на двенадцать дней. Большинство наших товарищей осталось на полях жестокого сражения. Они полегли в землю совсем молодыми, не успев напиться из чаши жизни, отведённой природой, не изведав счастья любви, женской ласки, чувства отцовства. Хорошие, жизнерадостные ребята. В основном – выпускники средних школ и техникумов, студенты высших учебных заведений. Коммунисты и комсомольцы. Погибли как герои. Знали, что отступать было некуда.
Тяжелой ценой было выиграно время, в течении которого успели подтянутся подкрепления, намертво преградившие немцам путь на Москву. С этих рубежей их затем и погнали обратно».
16 февраля 2017 года Евгений Зотович ушёл из жизни. Он был последним скончавшимся подольским курсантом пехотного училища.
О развале СССР Евгений Зотович говорил так: «Когда общество очутилось в тисках затяжного кризиса, из полосы трудностей можно было выйти без роковых потерь. Но этого не случились. Враги социализма не стали ждать, пока сработают лекарства и методы лечения. Воспользовавшись моментом, они насильственно покончили с ненавистным им общественным строем.
Серьёзной причиной явился предательский удар, нанесённый КПСС её переродившимися лидерами во лаве с генсеком.
И, наконец, скоординированная и направляемая западными спецслужбами подрывная работы лжедемократов, других противников социализма и находящихся у них на службе средств массовой информации. При этом силам контрреволюции удалось закамуфлировать под «реформы социализма» государственный переворот, в ходе которого был заменён общественный строй.
Именно эти причины помогли сравнительно небольшой кучке реформаторов охмурить народ, развалить и довести до национального позора великую страну, растоптать многомиллионную партию, ввергнуть её в состояние шока и фактического самороспуска.
Горбачёву и Ельцину удалось совершить то, что было не по плечу ни Гитлеру, ни американским президентам с их союзниками по НАТО: ликвидировать Советский Союз и поставить Россию вместе с другими его обломками в положение, будто великая держава потерпела жесточайшее поражение в тотальной войне.
В разрушительной вакханалии решающую роль сыграли деструктивные силы в лице националистов-сепаратистов, сформировавшиеся в бывших союзных республиках. Их поддержали российские антинациональные силы, прежде всего так называемые «демократы».
«Реформаторам» удалось внедрить в массовое сознание лживую версию о том, что рынок способен сам собой принести людям достаток даже при падении производства. Население простодушно поверило, что прилавки магазинов будут завалены дешёвыми и вместе с тем добротными продуктами народного потребления. Находясь во власти приятных ожиданий, люди не замечали, как энергичные дельцы при содействии законодательной и исполнительной власти развёртывали рынок капиталов (узаконенное ростовщичество), рынок рабочей силы (с ликвидацией права на труд), протаскивали законы о частной собственности на землю… Многие и сейчас не понимают, к какой непоправимой беде могут привести попытки узаконить куплю-продажу земли с неизбежной скупкой земельных участков теми, кто на них не работал и никогда работать не будет».
В конце книги Евгений Зотович пишет:
«Теперь уже не представляет большого секрета, что борьба с коммунизмом в России для Запада является не самоцелью, а средством и в тоже время отвлекающим манёвром. Заветная цель – обессилить и устранить нежелательного конкурента, превратить нашу страну в послушный полуколониальный придаток «западных партнёров». Так что сейчас вопрос стоит гораздо шире, чем судьба коммунистического движения, речь идёт о судьбе самой России. Вот почему перед лицом политического и хозяйственного развала страны, угрозы голода, безработицы, гражданской войны оппозиционные нынешнему режиму силы поставлены перед необходимостью консолидировать свои усилия, в первую очередь для осуществления экстренных антикризисных мер. При этом главным условием спасения Отечества, как уже говорилось, является не корректировка действий правящей верхушки, а отстранение её от власти. Сделать это конституционным путём можно только на основе значительной активизации масс.
Сегодня многие ломают голову, почему «народ безмолвствует». Казалось бы, сотой доли того, что обрушила на нас «демократическая власть, должно хватить для всеобщего сокрушающего возмущения. Но ни «всеобщего», ни «сокрушающего» не наблюдается. Народ всё терпит и молчит. Я имею в виду основную массу населения.
Попробую назвать причины такого странного явления.
Во-первых, целенаправленной идеологической обработкой люди лишены жизненных ориентиров. Распрощавшись с советским прошлым, народ увидел «прелести» новой власти и понял, что променял кукушку на ястреба.
Во-вторых, капитализация страны и дикий рынок разъединили людей. Ныне они, лишённые социальных гарантий со стороны государства, обречены жить по правилу: «спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Угроза безработицы, поиски путей и средств выживания для себя и семьи, ухудшающиеся условия жизни подавляющего большинства населения сковывают его общественную активность, заставляют замыкаться на личных проблемах.
В-третьих, население запугано. Полицейское государство уже проявило себя, как жестокая антинародная власть. Там, где массовые выступления не удавалось сдержать мирными средствами, применялось насилие, проливалась кровь. Опасаясь репрессий, люди не спешат публично выступать против режима.
В-четвёртых, массовое сознание не освободилось от иллюзий, что скоро наступит улучшение жизни.
В-пятых, в обществе есть довольно влиятельные силы, которые если не гасят, то сдерживают недовольство населения и пытаются предотвратить ео выступления с протестами против пагубной политики Кремля. Эти силы пользуются поддержкой властей и имеют широкий доступ к средствам массовой информации. Среди них я назвал бы прежде всего церковь, которая необычайно активизировалась в последнее время. Далее, это часть творческой интеллигенции, которая небескорыстно служит режиму. Сдерживают людей от протеста многочисленный директорский корпус, близкая к нему заводская элита, а также коррумпированные чиновники, которые видят в народных выступлениях угрозу своим доходам.
И наконец, последнее по счёту, но не по важности. До сих пор в России ещё нет реальной организующей силы, способной в масштабах страны объединит усилия недовольных режимом и придать народным выступлениям и действиям целенаправленный характер.
Значит ли это, что потеряно всё и навсегда, что не осталось никакой возможности выйти из тупика? Не думаю. Боль в душе сливается с надеждой. Потеряно много, но не всё. В народе остались здоровые силы, ясный ум, чувство благородства, товарищества и коллективизма, неистребимо стремление к добру. Вопреки потугам нынешних правителей удержать за собой несправедливое господство, жизнь диктует свои законы людям. Страна заметно «левеет». И хотя коренного поворота пока не произошло, эта тенденция, как показали выборы в Думу и некоторые местные органы власти, проявляется отчётливо.
Партия, несущая людям правду и социальную справедливость, не может не возродиться. Глубоко верю, что, освободившись от былых заблуждений и ошибок, она окажется нужной своему народу и вновь станет активной силой общественного развития».
Это написано в 1996 году, но актуально и сейчас.
Светлая память Евгению Зотовичу Разумову.
Вот как пел и чувствовал наш современник, молодой человек, погибший в 2019 году в возрасте 35 лет, Кирилл Толмацкий (Децл).
«Моль пожирает Россию
и нет у страны мессии!
Видно запутать русский народ
Задумали темные силы.
Черти рвут на куски наши души
И бессовестно ссут нам в уши,
Делают все, чтобы русский народ
Перестал сердца свои слушать.
Но их план обречен на провал!
Все ближе их крах, я давно это знал!
Проекция в деле, я проверял,
Главное правильно настроить канал.
Скоро откроют портал
И мир уже не будет таким, каким он стал.
Проснется тот кто спал,
встанет тот кто упал,
Прозреет тот кто слеп,
заговорит тот кто молчал!».
Т.Шенина
