Четвертый Рейх Клауса Шваба

Бахитов С. Б., к. и. н., доцент, г. Сургут

Скоро, 12.02.2021 г., наконец, закончится злополучный «крысиный» год, значительную часть которого нас старались «держать по норам». В России за 2020 год от ковида-19 по официальным данным умерло более 50 тыс.  ( на начало февраля – 74 тыс.) человек, а общее увеличение смертности по сравнению с 2019 годом составило чуть более 510 тыс. Верить в официальные данные по смертности от ковида крайне трудно, особенно когда мы знаем, что в умершие от ковида старались записать всех умерших, у которых был ковид, когда мы не раз слышали, что врачи нередко были готовы давать взятки родственникам умершего, чтобы записать покойника в умершие от ковида, когда, наконец, нам по телевидению объявляют, что умерший в возрасте 87 лет актер В. Лановой умер, конечно же, от ковида. Но даже поверив официальным данным, мы получим, что рост смертности от экономического и социального кризиса, во многом спровоцированного ковидистерией, в 9 раз превышает смертность от ковида!

Под влиянием ковидистерии, локдаунов, мирового экономического кризиса, беспрецедентного свертывания гражданских прав и свобод по всему «цивилизованному» миру, массового разорения мелкого и среднего бизнеса и обогащения узкой группы сверхбогатых компаний из числа IT-гигантов и представителей БигФармы, связанных с финансовым гигантом Black Rock, в СМИ все чаще стали говорить о конце капитализма и о переходе глобального миропорядка в какую-то новую стадию. На наш взгляд, здесь просто переход капитализма в финальную стадию своего формационного развития, стадию олигархической диктатуры, целью которой становится не расширение, а самосохранение. Единственное отличие от прошлых эпох – всемирный характер такой диктатуры, связанный со всемирным характером капиталистической миросистемы.

На более локальном (цивилизационном) уровне подобные переходные диктатуры почти всегда возникали к концу формационного развития очередного антагонистического способа производства или к концу очередного цикла так называемого азиатского способа производства. Наиболее яркие примеры, конечно, характерны для последних стадий формационного развития. Одним из таких примеров можно считать эпоху домината в истории Древнеримской империи (конец III — конец V вв. н. э.). Общество все более раскалывалось на небольшую группу олигархов из числа лиц, приближенных к императору, высших военных и гражданских чиновников, провинциальных владельцев огромных латифундий, где трудились рабы, колоны, обедневшие «свободные» арендаторы, и основную массу населения, стремительно терявшую собственность и гражданские права.

В III-IV вв. это разделение идеологически оформилось как деление на почтенных honestiores и смиренных humiliores. Так называемый средний класс, состоящий из городских куриалов (имевших право заседать в городском совете – курии),  стремительно сокращался под влиянием роста налогов. Например, в Антиохии-на-Оронте в начале IV в. было 500 куриалов, а к концу – 50. И над всем этим возвышалась небольшая олигархическая группа, главу которой, императора, с конца III в. стали называть не «первый среди равных» (princeps inter pares), а «господин и бог» (dominus et deus).

Но вернемся в наши дни. Каким мыслят новый мировой порядок крупнейшие олигархи современности? И тут словно нам в помощь один из таких олигархов, создатель и бессменный президент Всемирного экономического форума в Давосе Клаус Шваб (он же Клаус Швальбе) совместно со своим другом Тьерри Маллере (Маллерет) издает небольшую книжку «COVID-19: Великая перезагрузка”. Сам К. Шваб, являющийся главным участником этого тандема, родился в нацистской Германии в г. Равенсбург 30.03.1938 г. Отец Клауса руководил компанией «Эшер Висс», создававшей паровые турбины для промышленных нужд. Семья Шваба избегала участия в войне, но стала невероятно богатой за ее счет, в дальнейшем сохранив и преумножив свое состояние в ходе послевоенной промышленной реконструкции ФРГ. По окончанию гимназии Клаус учился в Швейцарской высшей технологической школе Цюриха, в университете Фрайбурга и в Гарвардском университете, занимался бизнесом, научной и преподавательской деятельностью. В 1971 г. К. Шваб организовал Европейскую конференцию менеджмента, позднее учредил фонд для обсуждения глобальных проблем мировой экономики и политики, а с 1987 г. создал на базе форума менеджмента и возглавил Всемирный экономический форум в Давосе.

Книга К. Шваба и Т. Маллере написана в жанре «за все хорошее против всего плохого», однако, если читать ее более-менее внимательно, то сразу проявляются некоторые весьма мрачные черты нового мирового порядка, за который ратуют авторы. Черты глобальной олигархической диктатуры 1% самых богатых и их ближайшей обслуги, диктатуры, осуществляемой с помощью всеобщей электронной слежки и массовой обработки мозгов по всем возможным каналам в интересах глобального сверхгосударства и крупнейших транснациональных конгломератов. И ковид здесь только повод и инструмент для загона послушного человеческого стада в это стойло.

Изложим кратко основные идеи книги. В самом начале авторы пишут, что мы будем иметь дело с последствиями современного экономического кризиса в течение многих лет. Ни одна отрасль или бизнес не будут защищены от воздействия этих изменений. Миллионы компаний рискуют исчезнуть, а будущее многих отраслей остается неопределенным; хотя некоторые будут процветать. На индивидуальной основе для многих жизнь, которую они всегда знали, рушится с пугающей скоростью. А в конце книги К. Шваб и Т. Маллере добавляют, что люди будут готовы отказаться от частной жизни и согласятся, что в таких обстоятельствах государственная власть может по праву преобладать над правами личности.

Затем, когда кризис закончится, некоторые могут понять, что их страна внезапно превратилась в место, где они больше не хотят жить. Люди по своей природе социальные существа. Товарищеские отношения и социальное взаимодействие ‑ жизненно важный компонент нашей человечности. Если их лишить, мы обнаружим, что наша жизнь перевернута с ног на голову. Социальные отношения в значительной степени уничтожаются ограничениями и физическим или социальным дистанцированием. Ритуалы, присущие нашему человеческому состоянию ‑ рукопожатия, объятия, поцелуи и многое другое были подавлены. Результатом стали одиночество и изоляция.

На данный момент мы не знаем, сможем ли полностью вернуться к нашему прежнему образу жизни и когда это произойдет. В результате, по мнению авторов книги:1) люди с ранее существовавшими психическими расстройствами, такими как депрессия, будут все чаще страдать от тревожных расстройств; 2) меры социального дистанцирования, даже после их отмены, ухудшат проблемы психического здоровья; 3) во многих семьях потеря дохода вслед за безработицей ввергает людей в феномен «смерти отчаяния»; 4) насилие в семье и жестокое обращение, особенно в отношении женщин и детей, будут расти, пока продолжается пандемия; и 5) «уязвимые» люди и дети ‑ находящиеся под опекой, социально‑экономически неблагополучные и инвалиды, нуждающиеся в поддержке выше среднего ‑ будут особенно подвержены риску увеличения психических расстройств.

Если кратко суммировать социальные изменения, о которых пишут К. Шваб и Т. Маллере, то картина следующая. В современном мире наблюдается усиление взаимозависимости, рост скоростей изменений, увеличение информированности правящей элиты при одновременном сокращении сроков, необходимых для принятия лишений. Отсюда, кстати, логично напрашивается вывод о необходимости отказа от части привычных демократических процедур. Авторы прямо такого вывода не делают, но тут же пишут, что экономические последствия пандемии могут ощущаться еще лет сорок, снижая реальную доходность экономики, а сама пандемия, скорее всего, будет продолжаться до 2022 г. (что, на наш взгляд, косвенно указывает на искусственный характер ковидпандемии и особенно ковидистерии). Особо значительные сокращения ожидают сферу услуг и авиаперевозки, где сократится число клиентов, клиенты будут тратить меньше из соображений экономии, обслуживание клиентов станет дороже из-за дистанцирования и санитарных мер. При этом в странах G7 на этот сектор приходится 20-30% ВВП. Вырастет уровень безработицы, в том числе и за счет ускорения автоматизации, к чему работодателей будут подталкивать растущая безработица и снижение мобильности рабочей силы. В результате усилится разрыв между высокооплачиваемой творческой работой и множеством плохо оплачиваемых и малоинтересных рабочих мест. Ускорится развитие ресурсосберегающих технологий. Хотя, на наш взгляд, сократить потребление энергоресурсов не удастся, хотя бы потому, что цифровизация экономики, о которой все говорят, потребует гигантских затрат энергии. Увеличится выпуск ремонтируемых изделий долговременного пользования. Серьезные изменения произойдут в сферах социальной экономики, особенно в связи с развитием телемедицины и онлайн=обучения.

В общем, будем лечиться по телевизору и учиться по компьютеру! Правда, осторожные авторы пишут, что здесь возобладают смешанные системы. Из других мер по сокращению потребления населения К. Шваб и Т. Маллере предлагают усилить пропаганду снижения потребления мяса и уменьшения числа авиапоездок и дальних поездок вообще. Что-то мне подсказывает, что помимо пропаганды здесь будут применяться определенная ценовая политика и прямо запретительные меры. Резко усилится фискальное и кредитное вмешательство государства в экономику, что, как нам кажется, в совокупности с локдаунами, запретами и карантинами приведет к быстрому разорению значительной части мелких и средних бизнесменов, особенно в сфере услуг. С размыванием среднего класса произойдет резкое усиление социального неравенства.

На международном уровне экономические связи в целях надежности будут национализироваться и регионализироваться, что может стать основой для роста национализма. Все эти проблемы потребуют глобального управления миром, масштабного отслеживания социальных контактов граждан, как со стороны государственных органов, так и частными фирмами. С сокращением туризма и развитием онлайн-образования мир для обычного человека будет становиться все более виртуальным. Возможно (но не факт), сократится престижное потребление.

Возвращаясь к сравнению с временами Поздней Античности, хочется добавить, что древнеримские рабы не  могли совершить революцию и изменить социальный порядок. Но мы не рабы.