От редакции сайта.

На данном сайте давно опубликован «Манифест коммунистической партии.XXI век», принятый белорусскими коммунистами.

В настоящее время поступил альтернативный вариант с Украины. Публикуем его в порядке дискуссии.

———————————————— —————————————————-

МАНИФЕСТ  КОММУНИСТИЧЕСКОЙ  ПАРТИИ. ХХI  ВЕК.

                                                     ПРЕДИСЛОВИЕ

Задачей данного Манифеста является удостоверить установленную в «Коммунистическом Манифесте» Маркса и Энгельса неизбежно предстоящую гибель современной буржуазной собственности, а также усовершенствовать теоретическую и практическую программу коммунистических партий. Ввиду стремительного развития крупной промышленности за последующие полтора столетия и сопутствующего ему роста партийных организаций рабочего и пролетарского движения; ввиду практического опыта Великой Октябрьской Социалистической революции в России, социалистических революций в других странах мира и более чем вековой практики социалистического созидания, когда политическая власть находилась в руках пролетариата, прежняя программа местами устарела. В частности в ходе прошедших революций было доказано, что рабочий класс не может просто овладеть готовой государственной машиной и пустить ее в ход для своих собственных целей; что если все прошедшие перевороты усовершенствовали ее, то рабочий класс должен разрушить весь государственный аппарат и заменить его новым, состоящим из вооруженных рабочих; что государство периода революционного превращения капиталистического общества в социалистическое не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата. Таково предварительное условие всякой действительно народной революции. Был также дан ответ на вопрос о возможности ниспровержения капитализма в отдельных странах и практически показан путь его осуществления. Ввиду того, что практическое применение основных положений, как гласит сам «Манифест», повсюду и всегда зависит от существующих исторических условий и никаким революционным мероприятиям выдвинутым ранее не придается самодовлеющее значение, то возникла необходимость в отдельных местах внести некоторые исправления и дополнения, вплоть до нового изложения отдельных положений. Вместе с тем, как ни сильно изменились условия за прошедшие годы, но развитые в первом Манифесте общие основные положения остаются в целом совершенно правильными и по настоящее время.

В наше время коммунистическое движение переживает период разброда, распада, шатаний. При этом розно идут только руководители – партии, тогда как само движение продолжает расти и делает шаги вперед. Борьба захватывает все новые слои трудящихся и распространяется по всему миру. Однако подготовка партий пасует перед широтой и силой стихийного подъема. Только из-за их пассивности и отсталости социализм сейчас перестал быть целостной революционной теорией и превратился в мешанину, которую свободно разбавляют всякие теоретизирующие проходимцы, лозунг классовая борьба не толкает вперед к все более широкой, все более энергичной деятельности, идея партии не служит призывом к созданию боевой организации революционеров, а оправдывает всякую «революционную» канцелярщину и ребяческие игры в «демократические» реформы. Но при всем том, мы твердо верим в конец этого абсурда, в восстановление и упрочение воинствующего марксизма, в восстановление революционности коммунистических партий. Верим, что из кризиса коммунисты выйдут окрепшими и возмужавшими, что на смену нынешнего оппортунистического арьергарда выступит действительно передовая партия самого революционного класса – класса рабочих. Пока же, когда волна стихийного возмущения захлестывает коммунистов, как руководителей и организаторов освободительного движения, особенно необходима самая непримиримая борьба за чистоту марксизма, его революционных идей, борьба против всякой отсталости, против всякой узости в революционном деле. Чтобы в момент великих событий или тяжелых испытаний коммунисты были во всеоружии. Пора уже коммунистам ХХI века, оправившись от империалистических ударов конца ХХ века против КПСС, СССР, компартий и социалистических государств Восточной Европы, против коммунистического, рабочего и национально-освободительного движения и трудящихся всего мира вновь, открыто и на современном уровне изложить свои взгляды, цели, стремления, как это сделали К.Маркс и Ф.Энгельс в веке ХIХ. Подтвердить тем правильность марксистско-ленинской оценки характера современной эпохи, ее содержания и основных тенденций, как эпохи перехода от капитализма к социализму и коммунизму. Наперекор всем буржуазным партиям и пробуржуазно-оппортунистическим силам, стремящимся если не искоренить прямо коммунистические мечтания людей, то лукавством опорочить их и оборотить в несбыточные грезы.

С этой целью был составлен настоящий «Манифест», который является воспроизведением и продолжением «Манифеста коммунистической партии» Карла Маркса и Фридриха Энгельса – основоположников целостного учения об общественной жизни. Того учения, которое раскрыло сущность современного капиталистического хозяйства, превратило социализм из утопии в науку, установило твердые основания этой науки и наметило путь, по которому должно идти. Это учение вошло в историю и остается в современной практике коммунистов как марксизм-ленинизм, хотя для исторической полноты с полным основанием может называться «марксизм-энгельсизм-ленинизм-сталинизм-маодзедунизм-кимирсенизм-кимчениризм», т.е. по именам той великой плеяды коммунистов-теоретиков и практиков социалистической революции, которые внесли выдающуюся лепту в ее развитие.

Предлагаемый «Манифест коммунистической партии. ХХI век» имеет целью вооружение пролетариата, особо его передовой части – промышленного рабочего класса, стратегией и тактикой антикапиталистической борьбы в сегодняшних условиях для достижения окончательной победы над капитализмом и утверждения нового, социалистического порядка общественных отношений.

 

I

БУРЖУА  И  ПРОЛЕТАРИИ

     История всех до сих пор существовавших обществ с момента появления собственности была историей борьбы классов.

Свободный и раб, патриций и плебей, помещик и крепостной, мастер и подмастерье, буржуа и пролетарий, короче, угнетающий и угнетаемый, эксплуататор и эксплуатируемый находились в вечном антагонизме друг к другу, вели непрерывную, то скрытую, то явную борьбу, всегда кончавшуюся революционным переустройством всего общественного здания или общей гибелью борющихся классов.

В предшествующие исторические эпохи мы находим почти повсюду полное расчленение общества на различные сословия,- целую лестницу различных общественных положений. В Древнем Риме мы встречаем патрициев, всадников, плебеев, рабов; в средние века — феодальных господ, крепостных, вассалов, цеховых мастеров, подмастерьев, и к тому же почти в каждом из этих классов — еще особые градации.

Вышедшее из недр погибшего феодального общества современное буржуазное общество не уничтожило классовые противоречия. Оно только поставило новые классы, новые условия угнетения и новые формы борьбы на место старых. При этом упростило классовые противоречия, все более и более раскалывая общество на два большие враждебные лагеря, на два большие стоящие друг против друга класса – буржуазию и пролетариат.нлько поставило новые классы, новые условия угнетения и новые формы борьбы на место старых.
е противоречия.

Из крепостных средневековья вышло свободное население первых городов; из этого сословия горожан развились первые элементы буржуазии.

Открытие Америки и морского пути вокруг Африки создало для подымающейся буржуазии новое поле деятельности. Остиндский и китайский рынки, колонизация Америки, обмен с колониями, увеличение количества средств обмена и товаров вообще дали неслыханный до тех пор толчок торговле, мореплаванию, промышленности и тем самым вызвали в распадавшемся феодальном обществе быстрое развитие революционного элемента.

Прежняя феодальная, или цеховая, организация промышленности более не могла удовлетворить спроса, возраставшего вместе с новыми рынками. Место ее заняла мануфактура. Цеховые мастера были вытеснены промышленным средним сословием; разделение труда между различными корпорациями исчезло, уступив место разделению труда внутри отдельной мастерской.

Но рынки все росли, спрос все увеличивался. Удовлетворить его не могла уже и мануфактура. Тогда пар и машина, а затем электричество произвели революцию в промышленности. Место мануфактуры заняла крупная промышленность, место промышленного среднего сословия заняли миллионеры-промышленники, предводители целых промышленных армий, буржуа ХIХ века.

Крупная промышленность создала всемирный рынок, подготовленный открытием Америки. Всемирный рынок вызвал колоссальное развитие торговли, мореплавания, воздухоплавания и средств сухопутного сообщения. Это в свою очередь оказало воздействие на расширение промышленности, и в той же мере, в какой росли промышленность, торговля, мореплавание, воздухоплавание, железные дороги, развивалась буржуазия, она увеличивала свои капиталы и оттесняла на задний план все классы, унаследованные от средневековья. Таким образом, буржуазия ХIХ века сама являлась продуктом длительного процесса развития, ряда переворотов в способе производства и обмена.

Каждая из этих ступеней развития буржуазии сопровождалась соответствующим политическим успехом этого класса. Угнетенное сословие при господстве феодалов, вооруженная и самоуправляющаяся ассоциация в коммуне, тут — независимая городская республика, там — третье, податное сословие монархии, затем, в период мануфактуры, — противовес дворянству в сословной или в абсолютной монархии и главная основа крупных монархий вообще, наконец, со времени установления крупной промышленности и всемирного рынка, она завоевала себе исключительное политическое господство в представительном государстве. Современная государственная власть — это только комитет, управляющий общими делами всего класса буржуазии.

В своё время буржуазия сыграла в истории чрезвычайно революционную роль. Буржуазия повсюду, где она достигла господства, разрушила все феодальные, патриархальные, идиллические отношения. Безжалостно разорвала она пёстрые феодальные путы, привязывавшие человека к его «естественным повелителям», и не оставила между людьми никакой другой связи, кроме голого интереса, бессердечного «чистогана». В ледяной воде эгоистического расчета потопила она священный трепет религиозного экстаза, рыцарского энтузиазма, мещанской сентиментальности.

Буржуазия превратила личное достоинство человека в меновую стоимость и поставила на место бесчисленных пожалованных и благоприобретенных свобод одну бессовестную свободу торговли. Словом, эксплуатацию, прикрытую религиозными и политическими иллюзиями, она заменила эксплуатацией открытой, бесстыдной, прямой, черствой.

Буржуазия лишила священного ореола все роды деятельности, которые до тех пор считались почетными и на которые смотрели с благоговейным трепетом. Врача, юриста, учителя, священника, поэта, человека науки она превратила в своих платных наемных работников.

Буржуазия сорвала с семейных отношений их трогательно сентиментальный покров и свела их к чисто денежным отношениям.

Буржуазия показала, что грубое проявление силы в средние века, вызывающее такое восхищение у реакционеров, находило себе естественное дополнение в лени и неподвижности. Она впервые показала, чего может достигнуть человеческая деятельность. Она создала чудеса искусства, но совсем иного рода, чем египетские пирамиды, римские водопроводы и готические соборы; она совершила совсем иные походы, чем переселение народов и крестовые походы.

Буржуазия не может существовать, не вызывая постоянно переворотов в орудиях производства, не революционизируя, следовательно, производственных отношений, а, стало быть, и всей совокупности общественных отношений.

Напротив, первым условием существования всех прежних промышленных классов было сохранение старого способа производства в неизменном виде. Беспрестанные перевороты в производстве, непрерывное потрясение всех общественных отношений, вечная неуверенность и движение отличают буржуазную эпоху от всех других. Все застывшие, покрывшиеся ржавчиной отношения, вместе с сопутствующими им, веками освященными представлениями и воззрениями, разрушаются, все возникающие вновь оказываются устарелыми, прежде чем успевают окостенеть. Все сословное и застойное исчезает, все священное оскверняется, и люди приходят, наконец, к необходимости взглянуть трезвыми глазами на свое жизненное положение и свои взаимные отношения.

Потребность в постоянно увеличивающемся сбыте продуктов гонит буржуазию по всему земному шару. Всюду должна она внедриться, всюду обосноваться, всюду установить связи, всюду вытеснить конкурентов.

Буржуазия путем эксплуатации всемирного рынка сделала производство и потребление всех стран космополитическим. К великому огорчению реакционеров она вырвала из-под ног промышленности национальную почву. Исконные национальные отрасли промышленности уничтожены и продолжают уничтожаться с каждым днем. Их вытесняют новые отрасли промышленности, введение которых становится вопросом жизни для всех цивилизованных наций, — отрасли, перерабатывающие уже не местное сырье, а сырье, привозимое из самых отдаленных областей земного шара, и вырабатывающие фабричные продукты, потребляемые не только внутри данной страны, но и во всех частях света. Вместо старых потребностей, удовлетворявшихся отечественными продуктами, возникают новые, для удовлетворения которых требуются продукты самых отдаленных стран и самых различных климатов. На смену старой местной и национальной замкнутости и существованию за счет продуктов собственного производства приходит всесторонняя связь и всесторонняя зависимость наций друг от друга. Это в равной мере относится как к материальному, так и к духовному производству. Плоды духовной деятельности отдельных наций становятся общим достоянием и приобретают характер производительной силы, прямо влияя на общественную производительность труда. Национальная односторонность и ограниченность, национально-натуральное хозяйствование становятся все более и более невозможными, и из множества национальных и местных литератур и искусств образуются одна всемирная литература и одно искусство.

Буржуазия быстрым усовершенствованием всех орудий производства и бесконечным облегчением средств сообщения вовлекает в цивилизацию все, даже самые варварские, нации. Дешевые цены ее товаров, наиболее благоприятное соотношение свойств, качества и цены товаров — вот та тяжелая артиллерия, с помощью которой она ядрами конкуренции разрушает все китайские стены и принуждает к капитуляции самую упорную ненависть варваров к иностранцам. Под страхом гибели заставляет она все нации принять буржуазный способ производства, заставляет их вводить у себя свою так называемую цивилизацию, т. е. становиться буржуа. Словом, она создает себе мир по своему образу и подобию.

Буржуазия подчинила деревню господству города. Она создала огромные города, в высокой степени увеличила численность городского населения по сравнению с сельским и вырвала таким образом значительную часть населения из идиотизма деревенской жизни. Так же как деревню она сделала зависимой от города, так варварские и полуварварские страны она поставила в зависимость от стран цивилизованных, крестьянские народы — от буржуазных народов, Восток — от Запада.

Буржуазия все более и более уничтожает раздробленность средств производства, собственности и населения. Она сгустила население, централизовала средства производства, концентрировала собственность в руках немногих. Необходимым следствием этого была политическая централизация. Независимые, связанные почти только союзными отношениями области с различными интересами, законами, правительствами и таможенными пошлинами, оказались сплоченными в одну нацию, с одним правительством, с одним законодательством, с одним национальным классовым интересом, с одной таможенной границей.

Буржуазия менее чем за сто лет своего классового господства до появления «Манифеста коммунистической партии» К.Маркса и Ф.Энгельса создала более многочисленные и более грандиозные производительные силы, чем все предшествовавшие поколения, вместе взятые, и продолжала их развитие. Покорение сил природы, машинное производство, применение физики, химии и биологии в промышленности и земледелии, паровое, дизельное и атомное судоходство, разнообразная энергетика, железные и автомобильные дороги, самолёты и вертолёты, электростанции и электрический телеграф, роботизация и электронизация всего и вся, освоение для земледелия целых частей света, целые, словно вызванные из-под земли, массы населения, — какое из прежних столетий могло подозревать, что такие производительные силы дремлют в недрах общественного труда!

Итак, мы видели, что средства производства и обмена, на основе которых сложилась буржуазия, были созданы в феодальном обществе. На известной ступени развития этих средств производства и обмена отношения, в которых происходили производство и обмен феодального общества, феодальная организация земледелия и промышленности, одним словом, феодальные отношения собственности уже перестали соответствовать развившимся производительным силам. Они тормозили производство, вместо того чтобы его развивать. Они превратились в его оковы. Их необходимо было разбить, и они были разбиты. Место их заняла свободная конкуренция, с соответствующим ей общественным и политическим строем, с экономическим и политическим господством класса буржуазии.

Подобное же движение совершается в наше время. Буржуазное общество с его буржуазными отношениями производства и обмена, буржуазными отношениями собственности, создавшее могущественные средства производства и обмена, походит на волшебника, который не в состоянии более справиться с подземными силами, вызванными его заклинаниями. Почти сразу с установлением господства буржуазии история промышленности и торговли представляет собой лишь историю возмущения производительных сил против производственных отношений, против тех отношений собственности, которые являются условием существования буржуазии и ее господства.

Достаточно указать на торговые, производственные, финансовые и прочие системные кризисы, которые, возвращаясь периодически, все более и более грозно ставят под вопрос существование всего буржуазного общества. Во время кризисов каждый раз уничтожается значительная часть не только изготовленных продуктов, но даже созданных уже производительных сил. Во время кризисов разражается общественная эпидемия, которая всем предшествующим эпохам показалась бы нелепостью, — эпидемия «перепроизводства». Общество отбрасывается назад к состоянию варварства, как будто голод, всеобщая опустошительная война лишила его жизненных средств, кажется, что промышленность, торговля уничтожены, — и почему? Потому, что общество обладает слишком большой цивилизацией, имеет слишком много жизненных средств, располагает слишком большой промышленностью и торговлей. Буржуазные отношения слишком узки, чтобы вместить созданное ими богатство. «Изобилие становится источником нужды и лишений» (Фурье). Производительные силы, находящиеся в его распоряжении, не служат более развитию буржуазной цивилизации и буржуазных отношений собственности. Они стали непомерно велики для этих отношений и буржуазные отношения задерживают их развитие. Когда же производительные силы начинают преодолевать эти преграды, то приводят в расстройство все буржуазное общество, ставят под угрозу существование буржуазной собственности. Каким путем преодолевает буржуазия кризисы? С одной стороны, путем вынужденного уничтожения целой массы производительных сил, с другой стороны, путем завоевания новых рынков и более основательной эксплуатацией старых. То есть тем, что она подготовляет более всесторонние и более сокрушительные кризисы и уменьшает средства противодействия им.

Оружие, которым буржуазия ниспровергла феодализм, направляется теперь против самой буржуазии.

На рубеже 19-20-го веков капитализм перешел в высшую стадию своего развития, в стадию империализма. Концентрация капитала и производства породили монополии, что означало качественно новое состояние капитализма и привело к качественным изменениям во всей системе его производственных отношений. Из капитализма эпохи господства свободной конкуренции вырос монополистический капитализм. Вследствие того видоизменились действия его экономических законов, появились новые закономерности его развития, а некоторые основные свойства капитализма стали превращаться в свою противоположность. Произошли качественные сдвиги и в международных экономических отношениях капитализма, резко усилились империалистские устремления отдельных капиталистических монополий и капиталистических государств в целом. Все это определило империализм, как капитализм стадии, когда сложилось господство монополий и финансового капитала, приобрел выдающееся значение вывоз капитала, начался раздел мира международными трестами и закончился раздел всей территории земли крупнейшими капиталистическими странами.  В диалектической взаимосвязи и взаимообусловленности этих признаков выражена суть империалистического капитализма. В дальнейшем произошли существенные изменения и в самой системе производственных отношений монополистического капитализма. Углубление всего комплекса противоречий в условиях империализма, обострения конфликта между производительными силами и способом производства, привело к возникновению государственно-монополистической системы капитализма. Катастрофический экономический кризис 30-х годов обнаружил несостоятельность частно-капиталистического стихийного рыночного механизма к дальнейшему управлению производительными силами и выявил необходимость дополнения его общественным вмешательством в экономику, что действие его должно быть дополнено широким вмешательством государства, как действенного управляющего элемента, в экономику. Капитализм был вынужден перейти к систематическому государственному регулированию своей экономики. На деле произошло фактическое дополнение экономических принципов функционирования капитализма элементами будущей социалистической системы общественных отношений. Что явилось не просто следствием неких чрезвычайных обстоятельств, но исходило из самой природы империализма, было объективно обусловлено природой капитализма, развитие которого вперед было возможным не иначе, как через государственно-монополистический капитализм (ГМК). Вместе с тем, соединение гигантской силы капитализма с гигантской силой государства в единый механизм объединило десятки миллионов людей в одну организацию государственного капитализма. Здесь развитие капитализма вышло за обычные рамки, напрямую поставив на очередь дня регулирование производства и распределения в общегосударственном масштабе, а механизм общественного хозяйствования уже подготовлен. Частичное обобществление производства под управлением государства обеспечило для такого вмешательства экономическую возможность. В данном случае тенденции развития капитализма соответствуют и реализуют общие тенденции прогрессивного развития производства, стремящегося к полному объединению и осознанному управлению. В последующем государственно-монополистические отношения проникли во все отрасли капиталистической экономики и без них, без самого широкого и систематического участия государства в хозяйственных процессах, вне переплетения государства и монополий и их совместного хозяйничанья процесс капиталистического воспроизводства становится вообще невозможным.

Одновременно формировались международные формы государственно-монополистического капитализма и создавались объединения капиталистических государств, что стало внедрением еще одного элемента социалистических отношений для поддержки изживающих себя отношений капиталистических. Такими явились глобальные монополии и межгосударственные объединения в виде Евросоюза и других подобных ему организаций. Подлинное объединение производств и народов, вплоть до их сплочения в единую общечеловеческую ассоциацию, возможно лишь при социализме и коммунизме. Однако монополистический капитал не может не считаться с требованиями прогресса, для которого все более требуется неограниченное обобществление производства, централизация управления производительными силами, планомерность и рациональность хозяйствования, общественный механизм регулирования экономики, а потому вынужден, насколько это можно при капиталистических отношениях, приспосабливаться к ним. В частности, создавая всевозможные суррогаты объединений, что монополий разных стран, что их государств, функционирование которых укладывается в капиталистические производственные отношения.

Новые возможности значительно усилили процесс концентрации производства и капитала в руках монополий, чем обусловили нарастание их империалистических устремлений. Возросшая сила и погоня за максимальной прибылью двинула наиболее мощные из них на путь прямого закабаления всего мира. Развернулся процесс глобализации, на деле представляющий непосредственное подчинение всех народов небольшой кучке монополистических олигархов и установление ими своего мирового, как экономического, так и политического господства. При этом ее экономической сутью продолжают оставаться монополии.  Таким образом, глобализация есть современная, более зрелая, форма империализма. Если монополии стали высшим пределом капиталистического развития производительных сил, то глобализм, явился высшей формой его империалистического развития. Вместе с тем здесь пороки и противоречия капитализма достигают такой остроты, что ставят под вопрос само существование человеческой цивилизации, ибо их разрешение способно привести к всеобщей мировой войне с неизбежным использованием новейших научно-технических достижений в физике, химии, биологии, электронике, водоплавании и воздухоплавании, даже космических достижений и т.д. Такая война, если позволить ей разразиться, станет для человечества последней.

Войны являются непременным атрибутом существования капитализма вообще. Они коренятся в самой сущности капитализма и прекратятся лишь тогда, когда перестанет существовать капиталистический строй. Буржуазия постоянно ведет непрерывную борьбу между собой, с буржуазией всех других стран, классовую борьбу с пролетариатом. Борьба за рынки и грабеж чужих стран, стремление пресечь революционное движение пролетариата и демократии внутри стран, стремление одурачить, разъединить и перебить пролетариев всех стран, натравив наемных рабов одной нации против наемных рабов другой – таково реальное содержание и значение войн при капитализме. В эпоху империализма войны приобрели глобальный масштаб, особенную ожесточенность и разрушительные возможности. Их ведут, главным образом, передовые нации, угнетающие другие народы, угнетающие большую часть населения земли. На нынешнем этапе империализм, уже развязавший две империалистические мировые войны в ХХ-м веке, несёт в себе опасность Третьей мировой войны. В отличие от двух первых, которые были войнами империалистических монополий и их государств между собой за передел мира, установление новых сфер господства, дележа колоний и грабежа чужих земель, особенностью новой становится установление небольшой кучкой мировых олигархов своего полного господства над всем миром, образование своего глобального квазигосударства.

Империалистически-буржуазной войне, войне высоко развитого капитализма объективно может противостоять, с точки зрения развития вперед, с точки зрения пролетариата, только война против буржуазии, гражданская война пролетариата с буржуазией за власть. Поэтому коммунисты вполне признают законность, прогрессивность и необходимость гражданских войн, т.е. войн угнетенного класса против угнетающего, рабов против рабовладельцев, наемных рабочих против буржуазии. Ибо они понимают неизбежную связь войны с борьбой классов внутри страны и невозможность уничтожить войны без уничтожения классов и создания социализма. Чтобы устранить неизбежность войн нужно уничтожить империализм. Существующее демократическое движение за мир, как движение за сохранение мира, способно привести лишь к предотвращению данной войны, к временной ее отсрочке, к отставке воинствующего правительства и замене его другим правительством, готовым временно сохранить мир. Но оно не может устранить неизбежность войн вообще. Пока сохраняется империализм, пока он остается в силе, остается в силе и неизбежность войн. Единственное средство сохранения человечества в современных условиях – осуществление в мировом масштабе той революции, начало которой положил октябрь 1917 года в России.

Важнейшее значение в развитии капитализма в ХХ-м веке имело возникновение и существование системы социализма, а также национально-освободительная борьба колониальных народов, лишившая капитализм многих источников его экономической силы. Борьба двух систем, через разные передаточные элементы — рост доли социализма в мировой экономике и значения в мировой политике; пример безкризисности его развития и темпов роста в сравнении с кризисными муками капиталистических экономик и фактически символическим ростом производства; надежность и стабильность положения трудящихся социалистических стран, постоянно растущий уровень их жизни, ее активный созидательно-творческий характер в отличие от массовой безработицы, жизненного прозябания и жестокой борьбы за выживание в странах капитализма, преобразовывалась в экономические и социальные факторы, обусловливающие все процессы общественного развития.

Но буржуазия не только выковала оружие, несущее ей смерть; она породила и людей, которые направят против нее это оружие, — современных рабочих, пролетариев, наёмных рабов капитала.

В той же самой степени, в какой развивается буржуазия, т. е. капитал, развивается и пролетариат, как вся масса неимущего и эксплуатируемого капиталом населения. Прогресс промышленности опускает в ряды пролетариата целые его классы и слои или, по крайней мере, ставит под угрозу условия их жизни. Частью оттого, что их маленького капитала недостаточно для ведения крупных промышленных предприятий и они не выдерживают конкуренции с более крупными капиталистами, частью потому, что их профессиональное мастерство обесценивается в результате введения новых методов производства. Так рекрутируется пролетариат из всех классов общества.

В жизненных условиях пролетариата фактически отсутствуют жизненные условия буржуазного общества. У пролетариата нет собственности; его семейные отношения не имеют ничего общего с буржуазными семейными отношениями; современное иго капитала, одинаковое как в Англии, так и во Франции, как в Америке, так и в Германии, стерли с него всякий национальный характер; законы, мораль, религия – все это для него не более как буржуазные предрассудки, за которыми скрываются буржуазные интересы.

Наряду с тем, из общей пролетарской массы выделяется класс современных промышленно-заводских работников. Это класс рабочих, которые только тогда и могут существовать, когда находят работу, а находят ее лишь до тех пор, пока их труд увеличивает капитал. Эти рабочие, вынужденные продавать свою рабочую силу поштучно, представляют собой такой же товар, как и всякий другой предмет торговли, а потому в равной мере подвержены всем случайностям конкуренции, всем колебаниям рынка.

Со времен Маркса в коммунистическом движении исторически утвердилось тождество понятий «пролетариат» и «рабочий класс». Что было справедливо в условиях зарождающегося капитализма. Однако развитие промышленности привело не только к количественному увеличению пролетариата, но и к  качественному его расслоению, к образованию различных и весьма многочисленных пролетарских классов, слоев и групп со своими собственными особыми интересами и принципами, которые в своей совокупности образуют классовую структуру общества. Таковыми являются рабочие промышленных предприятий, крестьянство, интеллигенция, мелкие собственники, торговцы, служащие, чиновники. Все вместе они складываются в единый пролетарский класс, как класс, лишенный орудий и средств производства при системе производства, когда орудия и средства производства принадлежат капиталистам, а значит, как класс, эксплуатируемый и угнетаемый капиталистами. В силу такого их положения в каждом из них складывается разной степени остроты враждебность к капиталу, капиталистам, капитализму в целом и каждый неизбежно ведет с ними свою борьбу. Однако из всех классов, слоев и групп, которые противостоят буржуазии, только класс промышленных рабочих представляет собой действительно революционный класс. Все прочие классы приходят в упадок и уничтожаются с развитием крупной промышленности, а потому все они борются с буржуазией для того, чтобы спасти свое существование от гибели, как средних сословий. Они, следовательно, не революционны, а консервативны. Даже более, они реакционны, т.к. стремятся повернуть назад колесо истории. При этом сами условия раздробленной, единичной, мелкой эксплуатации, в которых они большей частью пребывают, не позволяют им уразуметь классовой солидарности, не дают возможности объединиться, поняв, что причина угнетения не та или другая личность, а вся общественная система. Если они революционны, то постольку, поскольку они защищают не свои настоящие, а свои будущие интересы, поскольку они покидают свою собственную точку зрения для того, чтобы встать на классовую точку зрения пролетариата. В свою очередь класс рабочих есть собственный продукт крупной промышленности, а потому завоевать общественные производительные силы он может лишь уничтожив свой собственный нынешний способ присвоения, а тем самым и весь существовавший до сих пор способ присвоения в целом. У рабочих нет ничего своего, что надо было бы им охранять, они должны разрушить все, что до сих пор охраняло и обеспечивало частную собственность. Вместе с тем только крупная машинная индустрия создает материальные условия и социальные силы, необходимые для ниспровержения капитализма. Только крупный капитализм разрывает всякую связь работника со старым обществом, с определенным местом и определенным эксплуататором, объединяет его, заставляет мыслить и ставит в условия, дающие возможность начать и вести борьбу. Дело не в том, в чем в данный момент видит свою цель тот или иной рабочий или даже весь рабочий класс. Дело в том, что такое рабочий класс на самом деле и что он, сообразно своему бытию, исторически вынужден будет делать. Его роль и его историческое дело самым ясным и непреложным образом предуказываются его собственным жизненным положением, равно как и всей организацией современного буржуазного общества. В капиталистическом обществе у него нет ничего своего, что надо было бы охранять, а его положение представляет собой наиболее острое и обнаженное проявление современных социальных бедствий. Весь ход капиталистической истории показывает, что именно положение рабочего класса является действительной основой и исходным пунктом всех социальных движений современности.

Вследствие возрастающего применения машин и разделения труда, труд рабочего утратил всякий самостоятельный характер, а вместе с тем и всякую привлекательность для него. Рабочий стал простым придатком машины, конвейера и компьютера, от него требуются только самые простые, самые однообразные, легче всего усваиваемые приемы. Издержки на рабочего сводятся поэтому почти исключительно к жизненным средствам, необходимым для его содержания и продолжения его рода. Но цена всякого товара, а, следовательно, и труда, равна издержкам его производства. Поэтому в той же самой мере, в какой растет непривлекательность труда, уменьшается заработная плата. Больше того: в той же мере, в какой возрастает применение машин и разделение труда, возрастает и тяжесть труда, за счет ли увеличения числа рабочих часов, или же вследствие увеличения количества труда, требуемого в каждый данный промежуток времени, ускорения хода машин, конвейера и т. д.

К середине ХIX века промышленность превратила маленькую мастерскую патриархального мастера в крупную фабрику промышленного капиталиста. Массы рабочих, скученные на фабрике, организовывались по-солдатски. Как рядовые промышленной армии, они становились под надзор целой иерархии унтер-офицеров и офицеров. Они — рабы не только класса буржуазии, буржуазного государства, ежедневно и ежечасно порабощает их машина, надсмотрщик и, прежде всего, сам отдельный буржуа-фабрикант. Эта деспотия тем мелочнее, ненавистнее, она тем больше ожесточает, чем откровеннее ее целью провозглашается нажива.

Чем менее искусства и силы требует ручной труд, т. е. чем более развивается современная промышленность, тем более мужской труд вытесняется женским и детским. По отношению к рабочему классу различия пола и возраста утрачивают всякое общественное значение. Люди существуют лишь как рабочие инструменты, требующие различных издержек в зависимости от возраста и пола.

Когда заканчивается эксплуатация рабочего фабрикантом и рабочий получает, наконец, свою заработную плату, на него набрасываются другие части буржуазии – домовладелец и коммунальные службы, лавочник, спекулянт, ростовщик, продавец услуг и развлечений и т. п.

Но капитал не только давит, угнетает, ведет рабочих к вырождению и нищете. Он развивает, организует, дисциплинирует их. Собирает большими массами в крупных городах, сплачивает, обучает совместным действиям, дает необходимое для процесса производства современное образование.

Вместе с тем передает рабочим и пролетариату в целом элементы просвещения и прогресса, которые им приносят сталкиваемые в ряды пролетариата слои господствующего класса. Буржуазия, ведущая постоянную борьбу между собой и против буржуазии всех зарубежных стран, во всех этих битвах вынуждена обращаться к пролетариату, призывать его на помощь и вовлекать его таким образом в политическое движение. Она, следовательно, сама передает пролетариату элементы своего собственного образования, т. е. оружие против самой себя. Вообще столкновения внутри буржуазного общества во многих отношениях способствуют процессу развития пролетариата. Наконец, небольшая часть господствующего класса, которая отрекается, особо в период приближения классовой борьбы к развязке, от него и примыкает к революционному классу, к тому классу, которому принадлежит будущее. Как прежде часть дворянства переходила к буржуазии, так теперь часть буржуазии переходит к пролетариату, прежде всего, часть буржуа-идеологов, которые возвысились до теоретического понимания всего хода исторического движения. Капитализм сам творит своего «могильщика».

С развитием капитализма рабочие, побуждаемые условиями своей жизни, начинают выступать и восставать против существующего строя уже не как отдельные рабочие или сотни и тысячи их, но все вместе, как единый класс со своими особыми интересами и принципами, действуя по общему плану и объединенными силами. В то же время, их движение оставалось мелочным, раздробленным, не приобретало политического значения, пока не было освещено передовой наукой, пока не слилось с социализмом. При таком слиянии классовая борьба рабочих превращается в сознательную борьбу пролетариата за свое освобождение от эксплуатации со стороны имущих классов, вырабатывается высшая форма социалистического рабочего движения – самостоятельная рабочая коммунистическая партия. У пролетариата нет иного оружия в борьбе за власть, кроме организации. Разъединяемый господством анархической конкуренции в буржуазном мире, придавленный подневольной работой на капитал, отбрасываемый постоянно «на дно» постоянной нищеты, одичания и вырождения, пролетариат может стать и неизбежно станет непобедимой силой благодаря тому, что идейное объединение его принципами коммунизма закрепляется материальным единством организации, сплачивающей миллионы трудящихся в армию рабочего класса. Перед этой армией капитализму не устоять. Эта армия все теснее и теснее будет смыкать свои ряды, несмотря ни на какие зигзаги и шаги назад, несмотря на оппортунистические фразы, несмотря на блестки и шумиху интеллигентского анархизма. Такое единение превращает рабочих в организованный и сознательный, а значит, передовой авангард революции, в ее вождя и ведущую движущую силу. Вместе с тем, выражающий объективную истину классовой борьбы, рабочий класс поднимает на борьбу против господства капитала всю стоящую между ним и буржуазией разношерстную и разноголосую, пеструю и внешне-раздробленную массу населения. Он не позволит превратить трудящихся в апатичные, тупые, более или менее сытно накормленные орудия производства, а пробудит их энергию, сплотит их в единый великий союз и поведет на завоевание власти, осуществление всех необходимых мер по ниспровержению буржуазии и построение социалистического общества.

Потому именно на рабочий класс, класс промышленно-заводских рабочих, обращается особое внимание и именно он, а не вообще пролетариат, определяется как действительно революционный класс, как «могильщик» капитализма. Как класс вождь и авангард всего общего революционно-преобразовательного движения, который единственно, несмотря на свою относительно небольшую численность, способен объединить, сплотить, повести за собой всю угнетаемую пролетарскую массу и привести ее к освобождению и к коммунизму. Когда передовые представители этого класса усвоят идеи социализма, идеи о своей исторической миссии в преобразовании общества, и когда эти идеи получат широкое распространение среди рабочих и в пролетарской массе, тогда рабочий класс, поднявшись во главе всех пролетарских сил, поведет их прямой дорогой политической борьбы к победоносной коммунистической революции.

Крестьянство пока не есть законченный продукт капитализма, а в большей мере является рудиментом предыдущих общественных форм и потому несет в себе свойственные им качества и свойства. Процесс капитализации сельского хозяйства, путем его преобразования в промышленное сельскохозяйственное производство, значительно отстает от промышленной капитализации. Потому современное крестьянство представляет собой класс полупролетарский. Поскольку силой способной одержать решительную победу над капитализмом, может быть только народ, т.е., если брать основные, крупные силы, рабочие и крестьянство, то необходимым условием победы социалистической революции является полный союз эксплуатируемого и трудящегося крестьянства с рабочим классом. Такой союз, отметая все и всяческие, прямые и косвенные, открытые и прикрытые попытки вернуться к осужденному жизнью соглашательству с буржуазией один лишь обеспечит победу социализма во всем мире. Опыт российской революции показал имеющиеся в рядах большинства крестьянства революционные способности и возможность их использования в интересах пролетарской революции. Превратив крестьянство, его эксплуатируемое большинство, из резерва буржуазии, каким оно было во времена буржуазных революций и каким оно остается и теперь, в резерв пролетариата, в его союзника, была обеспечена победа социалистической революции в России, а также отражение всех попыток ее подавления силами внутренней и мировой буржуазии.

Рабочий класс проходит различные ступени развития. Его борьба против буржуазии начинается вместе с его возникновением. Сначала борьбу ведут отдельные рабочие, потом рабочие одной фабрики, затем рабочие одной отрасли труда в одной местности против отдельного буржуа, который их непосредственно эксплуатирует, потом рабочие одной отрасли против соответствующей группы буржуа, потом рабочие всего государства против класса национальной буржуазии, в наше время рабочие разных государств в рамках транснациональных и мировых монополий, рабочие всего мира в целом против глобального капитала. Рабочие нередко направляли свои удары не только против буржуазных производственных отношений, но и против самих орудий производства; в былые времена они уничтожали конкурирующие иностранные товары, разбивали машины, поджигали фабрики, силой пытались восстановить потерянное положение средневекового рабочего.

На послефеодальной ступени рабочие образовали рассеянную по всей стране и раздробленную конкуренцией массу. Сплочение рабочих масс пока являлось еще не следствием их собственного объединения, а лишь следствием объединения буржуазии, которая для достижения своих собственных политических целей должна была и пока еще могла приводить в движение весь пролетариат. На этой ступени рабочие и пролетариат в целом боролись, следовательно, не со своими врагами, а с врагами своих врагов — с остатками абсолютной монархии, землевладельцами, непромышленными буржуа, мелкими буржуа. Все историческое движение сосредоточивалось, таким образом, в руках буржуазии; каждая одержанная в таких условиях победа являлась победой буржуазии.

Но с развитием промышленности пролетариат не только возрастал численно; он скоплялся в большие массы, сила его росла, и он все более ее ощущал. Интересы и условия жизни пролетариата все более и более уравнивались по мере того, как машины все более стирали различия между отдельными видами труда и почти всюду низводили заработную плату до одинаково низкого уровня. Возрастающая конкуренция буржуа между собою и вызываемые ею кризисы ведут к тому, что заработная плата рабочих становится все неустойчивее; все быстрее развивающееся, непрерывное совершенствование машин и технологий делает жизненное положение пролетариев все менее обеспеченным; столкновения между отдельным рабочим и отдельным буржуа принимают характер столкновений между двумя классами.

Рабочие начинают с того, что образуют коалиции против буржуа; они выступают сообща для защиты своей заработной платы. Они основывают даже постоянные ассоциации для того, чтобы обеспечить себя средствами на случай возможных столкновений. Местами борьба переходит в открытые восстания. Борьба за удовлетворение экономических требований неминуемо перерастает в борьбу политическую – борьбу за устранение от власти класса буржуазии и установление власти рабочих.

Рабочие время от времени побеждают, но эти победы лишь преходящи. Действительным результатом их борьбы является не непосредственный успех, а все шире распространяющееся объединение рабочих. Ему способствуют все растущие средства сообщения, создаваемые крупной промышленностью и устанавливающие связь между рабочими различных местностей. Лишь эта связь и требуется для того, чтобы централизовать многие местные очаги борьбы, носящей повсюду одинаковый характер, и слить их в одну национальную, а ныне и интернациональную классовую борьбу. А всякая классовая борьба есть борьба политическая, если касается вопроса о власти. И объединение, для которого средневековым горожанам с их проселочными дорогами требовались столетия, достигается современными пролетариями, благодаря железным дорогам, другим возникающим и развивающимся средствам коммуникаций, в течение немногих лет, месяцев, дней.

Эта организация пролетариев в класс, и тем самым — в политическую партию, ежеминутно вновь разрушается конкуренцией между самими рабочими. Но она возникает снова и снова, становясь каждый раз сильнее, крепче, могущественнее. Она заставляет признать отдельные интересы рабочих в законодательном порядке, используя для этого распри между отдельными слоями буржуазии.

Люмпен-пролетариат, этот пассивный продукт гниения самых отсталых слоев общества, местами вовлекается пролетарской революцией в движение, но в силу всего своего жизненного положения он гораздо более склонен продавать себя для реакционных козней.

Все до сих пор происходившие движения были движениями меньшинства или совершались в интересах меньшинства. Пролетарское движение есть самостоятельное движение огромного большинства в интересах огромного большинства. Пролетариат, самый низший слой современного общества, не может подняться, не может выпрямиться без того, чтобы при этом не взлетела на воздух вся возвышающаяся над ним надстройка из слоев, образующих официальное общество.

Если не по содержанию, то по форме борьба пролетариата против буржуазии является борьбой национальной. Пролетариат каждой страны должен, прежде всего, покончить со своей собственной буржуазией. Вместе с его победами в каждой стране будет положен конец и всем империалистическим поползновениям, и капитализму в целом. Одновременно будет формироваться мировое пролетарское сообщество. Сначала, как содружество наций, а со временем, как единая мировая ассоциация землян.

Исследуя наиболее общие фазы развития пролетариата, прослеживается более или менее прикрытая гражданская война внутри существующего буржуазного общества вплоть до того пункта, когда она превращается в открытую революцию, и пролетариат основывает свое господство посредством ниспровержения буржуазии, имеющего насильственный характер.

При этом, противник насилия, посредством которого удерживаются отношения эксплуатации, пролетариат, разрушает «весь мир насилья», и таким образом его революция несёт человечеству мир. Отсюда объективное стремление пролетариата к мирному свершению своей революции, и он вынужденно берётся за оружие только тогда, когда на повестку ставится вопрос решения классового антагонизма, физического выживания или защиты своих социальных завоеваний.

Все доныне существовавшие общества основывались, как мы видели, на антагонизме между классами угнетающими и угнетенными. Но, чтобы возможно было угнетать какой-либо класс, необходимо обеспечить условия, при которых он мог бы влачить, по крайней мере, свое рабское существование. Крепостной в крепостном состоянии выбился до положения члена коммуны так же как мелкий буржуа под ярмом феодального абсолютизма выбился до положения буржуа. Наоборот, современный рабочий с прогрессом промышленности не поднимается, а все более опускается ниже условий существования своего собственного класса. Рабочий становится паупером, и пауперизм растет еще быстрее, чем население и богатство. Это ясно показывает, что буржуазия неспособна оставаться долее господствующим классом общества и навязывать всему обществу условия существования своего класса в качестве регулирующего закона. Она неспособна господствовать, потому что неспособна обеспечить своему рабу даже рабского уровня существования, потому что вынуждена дать ему опуститься до такого положения, когда она сама должна его кормить, вместо того чтобы кормиться за его счет. Общество не может более жить под ее властью, т. е. ее жизнь несовместима более с обществом.

Основным условием существования и господства класса буржуазии является накопление богатства в руках частных лиц и их групп, образование и увеличение капитала. Условием существования капитала является наемный труд. Наемный труд держится исключительно на конкуренции рабочих между собой. Прогресс промышленности, невольным носителем которого в капиталистическом обществе является буржуазия, бессильная ему сопротивляться, ставит на место разъединения рабочих конкуренцией революционное объединение их посредством ассоциации. Таким образом, с развитием крупной промышленности из-под ног буржуазии вырывается сама основа, на которой она производит и присваивает продукты. Она производит прежде всего своих собственных могильщиков. Ее гибель и победа пролетариата одинаково неизбежны.

 

II

ПРОЛЕТАРИИ И КОММУНИСТЫ

 

В каком отношении стоят коммунисты к пролетариям вообще?

Коммунисты не являются особой партией, противостоящей другим рабочим партиям. У них нет никаких интересов, отдельных от интересов всего пролетариата в целом. Они не выставляют никаких особых принципов, под которые они хотели бы подогнать пролетарское движение.

Коммунисты отличаются от остальных пролетарских партий лишь тем, что, с одной стороны, в борьбе пролетариев различных наций они выделяют и отстаивают общие, не зависящие от национальности интересы всего пролетариата; с другой стороны, тем, что на различных ступенях развития, через которые проходит борьба пролетариата с буржуазией, они всегда являются представителями интересов движения в целом. Сплоченные идейно принципами коммунизма, вооруженные научным марксизмом и объединенные организационно они единственно способны организовать революционный переход к коммунизму, управление всем процессом на пути его становления и последующего развития — от первой ступени, социалистической, посредством государства диктатуры пролетариата, до высшей – коммунистической, при которой вмешательство государства в общественные процессы станет излишним и на место управления лицами придет управление вещами и руководство производственными процессами. Когда общество достигнет такой ступени развития производства, что существование классов не только перестанет быть необходимостью, но станет прямой помехой производству, то классы исчезнут так же неизбежно, как неизбежно они в прошлом возникли. С исчезновением классов исчезнут неизбежно и государство, и демократия, и партии. Общество, которое по-новому организует производство на основе свободной и равной ассоциации производителей, отправит их в музей древностей, рядом с прялкой и бронзовым топором.

Ближайшая цель коммунистов та же, что и всех остальных пролетарских партий: формирование пролетариата в класс, ниспровержение господства буржуазии, завоевание пролетариатом политической власти. Для достижения того, они, прежде всего, должны внести в пролетариат социалистическое сознание.

Теоретические положения коммунистов ни в какой мере не основываются на идеях, принципах, выдуманных или открытых тем или другим обновителем мира. Они являются лишь общим выражением действительных отношений происходящей классовой борьбы, выражением совершающегося на наших глазах исторического движения.

Уничтожение ранее существовавших отношений собственности не является чем-то присущим исключительно коммунизму. Все отношения собственности были подвержены постоянной исторической смене, постоянным историческим изменениям. Так феодальная собственность в ходе революций была заменена собственностью буржуазной. Отличительной чертой коммунизма является не отмена собственности вообще, а отмена буржуазной собственности.

Но современная буржуазная частная собственность есть последнее и самое полное выражение такого производства и присвоения продуктов, которое держится на классовых антагонизмах, на эксплуатации одних другими, на эксплуатации большинства меньшинством.

В этом смысле коммунисты могут выразить свою теорию одним положением: уничтожение частной собственности на средства и орудия производства.

Коммунистов упрекают в том, что они хотят уничтожить собственность, лично приобретенную, добытую своим трудом, собственность, образующую основу всякой личной свободы, деятельности и самостоятельности.

Заработанная, благоприобретенная, добытая своим трудом собственность! Говорится ли о мелкобуржуазной, мелкокрестьянской собственности, которая предшествовала собственности буржуазной? Коммунистам нечего ее уничтожать, развитие промышленности ее уничтожило и уничтожает изо дня в день.

Или, быть может, говорится о современной буржуазной частной собственности? Но разве наемный труд, труд пролетария, создает ему собственность? Никоим образом. Он создает капитал, т.е. собственность, эксплуатирующей наемный труд, собственность, которая может увеличиваться лишь при условии, что она порождает новый наемный труд, чтобы снова его эксплуатировать. Собственность в ее буржуазном виде движется в противоположности между капиталом и наемным трудом. Рассмотрим обе стороны этой противоположности.

Быть капиталистом — значит занимать в производстве не только чисто личное, но и общественное положение. Капитал — это коллективный продукт и может быть приведен в движение лишь совместной деятельностью многих членов общества, а в конечном счете — только совместной деятельностью всех членов общества.

Итак, капитал — не личная, а общественная сила. Следовательно, если капитал будет превращен в коллективную, всем членам общества принадлежащую собственность, то это не будет превращением личной собственности в общественную. Изменится лишь общественный характер собственности. Она потеряет свой классовый характер.

Перейдем к наемному труду. Средняя цена наемного труда есть минимум заработной платы, т. е. сумма жизненных средств, необходимых для сохранения жизни рабочего как рабочего. Следовательно, того, что наемный рабочий присваивает в результате своей деятельности, едва хватает для воспроизводства его жизни. Коммунисты вовсе не намерены уничтожить это личное присвоение продуктов труда, служащее непосредственно для воспроизводства жизни, присвоение, не оставляющее никакого избытка, который мог бы создать власть над чужим трудом. Они хотят уничтожить только жалкий характер такого присвоения, когда рабочий живет только для того, чтобы увеличивать капитал, и живет лишь постольку, поскольку этого требуют интересы господствующего класса.

В буржуазном обществе живой труд есть лишь средство увеличивать накопленный труд. В коммунистическом обществе, начиная с его социалистической стадии, накопленный труд — это лишь средство расширять, обогащать, облегчать жизненный процесс рабочих.

Таким образом, в буржуазном обществе прошлое господствует над настоящим, в коммунистическом обществе — настоящее над прошлым. В буржуазном обществе капитал обладает самостоятельностью и индивидуальностью, между тем как трудящийся индивидуум лишен самостоятельности и обезличен.

И уничтожение этих отношений буржуазия называет упразднением личности и свободы! Она права. Действительно, речь идет об упразднении буржуазной личности, буржуазной самостоятельности и буржуазной свободы.

Под свободой, в рамках нынешних буржуазных производственных отношений, понимают свободу торговли, свободу купли и продажи.

Но с падением торгашества падет и свободное торгашество. Разговоры о свободном торгашестве, как и все прочие высокопарные речи наших буржуа о свободе, имеют вообще смысл лишь по отношению к несвободному торгашеству, к порабощенному горожанину средневековья, а не по отношению к коммунистическому уничтожению торгашества, буржуазных производственных отношений и самой буржуазии.

Буржуа приходят в ужас от того, что коммунисты хотят уничтожить частную собственность. Но в буржуазном обществе частная собственность уничтожена для девяти десятых его членов; она существует именно благодаря тому, что не существует для девяти десятых. Следовательно, коммунистов упрекают в том, что они хотят уничтожить собственность, предполагающую в качестве необходимого условия отсутствие собственности у огромного большинства общества.

Одним словом, буржуа упрекают коммунистов в том, что они хотят уничтожить буржуазную собственность. Да, коммунисты действительно хотят это сделать.

Буржуазия заявляет, что с того момента, когда нельзя будет более превращать труд в капитал, в деньги, в земельную ренту, короче — в общественную силу, которую можно монополизировать, т. е. с того момента, когда личная собственность не сможет более превращаться в буржуазную собственность, — с этого момента личность уничтожена.

Следовательно, тем самым буржуазия сознается, что личностью они признают никого другого, кроме буржуа, т. е. буржуазного собственника. Такая личность, действительно, должна быть уничтожена.

Коммунизм ни у кого не отнимает возможности присвоения общественных продуктов, он отнимает лишь возможность посредством этого присвоения порабощать чужой труд.

Выдвигалось возражение, будто с уничтожением частной собственности прекратится всякая деятельность и воцарится всеобщая леность.

В таком случае буржуазное общество должно было бы давно погибнуть от лености, ибо здесь тот, кто трудится, ничего не приобретает, а тот, кто приобретает, не трудится. Все эти опасения сводятся к тавтологии, что нет больше наемного труда, раз не существует больше капитала.

Все возражения, направленные против коммунистического способа производства и присвоения материальных продуктов, распространяются также на производство и присвоение продуктов умственного труда. Подобно тому, как уничтожение классовой собственности представляется буржуа уничтожением самого производства, так и уничтожение классового образования для него равносильно уничтожению образования вообще.

Образование, гибель которого он оплакивает, является для громадного большинства превращением в придаток машины.

Но не спорьте с коммунистами, оценивая при этом отмену буржуазной собственности с точки зрения ваших буржуазных представлений о свободе, образовании, праве и т. д. Буржуазные идеи сами являются продуктом буржуазных производственных отношений и буржуазных отношений собственности, точно так же, как буржуазное право есть лишь возведенная в закон воля вашего класса, воля, содержание которой определяется материальными условиями жизни вашего класса.

Пристрастное представление буржуа, заставляющее его превращать свои производственные отношения и отношения собственности из отношений исторических, преходящих в процессе развития производства, в вечные законы природы и разума, буржуазия разделяет со всеми господствовавшими прежде и погибшими классами. Когда заходит речь о буржуазной собственности, буржуа не смеет более понять того, что кажется ему понятным в отношении собственности античной или феодальной.

Уничтожение семьи! Даже самые крайние радикалы возмущаются этим гнусным намерением коммунистов. Но коммунисты уничтожают буржуазную семью, которая в совершенно развитом виде существует только для буржуазии и находит свое дополнение в вынужденной бессемейности пролетариев и публичной проституции. Буржуазная семья естественно отпадает вместе с отпадением этого ее дополнения, и обе вместе исчезнут с исчезновением капитала.

Или буржуа упрекают коммунистов в том, что они хотят прекратить эксплуатацию детей их родителями. Коммунисты сознаются в этом преступлении.

Но буржуа утверждают, что, заменяя домашнее воспитание общественным, коммунисты хотят уничтожить самые дорогие для человека отношения. А разве буржуазное воспитание не определяется обществом? Разве оно не определяется общественными отношениями, в которых буржуа воспитывают, не определяется прямым или косвенным вмешательством общества через школу и т. д.? Коммунисты не выдумывают влияния общества на воспитание; они лишь изменяют характер воспитания, вырывают его из-под влияния господствующего эксплуататорского класса.

Буржуазные разглагольствования о семье и воспитании, о нежных отношениях между родителями и детьми внушают тем более отвращения, чем более разрушаются все семейные связи в среде пролетариата благодаря развитию крупной промышленности, чем более дети превращаются в простые предметы торговли и рабочие инструменты.

Коммунисты хотят ввести общность жен, — кричит хором вся буржуазия. Но буржуа смотрит на свою жену как на простое орудие производства. Он слышит, что орудия производства предполагается предоставить в общее пользование, и, конечно, не может отрешиться от мысли, что и женщин постигнет та же участь. Он даже и не подозревает, что речь идет как раз об устранении такого положения женщины, когда она является простым орудием производства.

Впрочем, нет ничего смешнее высокоморального ужаса буржуа по поводу мнимой официальной общности жен у коммунистов. Коммунистам нет надобности вводить общность жен, она существовала почти всегда. Буржуа, не довольствуясь тем, что в их распоряжении находятся жены и дочери их рабочих, не говоря уже об официальной проституции, видят особое наслаждение в том, чтобы соблазнять жен друг у друга. Буржуазный брак является в действительности общностью жен. Коммунистам можно было бы сделать упрек разве лишь в том, будто они хотят ввести вместо лицемерно-прикрытой общности жен официальную, открытую. Но ведь само собой разумеется, что с уничтожением нынешних производственных отношений исчезнет и вытекающая из них общность жен, т. е. официальная и неофициальная проституция.

Далее, коммунистов упрекают, будто они хотят отменить отечество, национальность.

Рабочие не имеют отечества. У них нельзя отнять то, чего у них нет. Так как пролетариат должен, прежде всего, завоевать политическое господство, подняться до положения ведущего класса, конституироваться как нация, он сам пока еще национален, хотя совсем не в том смысле, как понимает это буржуазия.

Национальная обособленность и противоположности народов все более и более исчезают уже с развитием буржуазии, со свободой торговли, всемирным рынком, с единообразием промышленного производства и соответствующих ему условий жизни.

Господство пролетариата еще более ускорит исчезновение наций. Соединение усилий, по крайней мере, цивилизованных стран, есть одно из первых условий освобождения пролетариата.

В той же мере, в какой будет уничтожена эксплуатация одного индивидуума другим, уничтожена будет и эксплуатация одной нации другой.

Вместе с антагонизмом классов внутри наций падут и враждебные отношения наций между собой.

Обвинения против коммунизма, выдвигаемые с религиозных, философских и вообще идеологических точек зрения, не заслуживают подробного рассмотрения.

Нужно ли особое глубокомыслие, чтобы понять, что вместе с условиями жизни людей, с их общественными отношениями, с их общественным бытием изменяются также и их представления, взгляды и понятия, — одним словом, их сознание?

Что же доказывает история идей, как не то, что духовное производство преобразуется вместе с материальным? Господствующими идеями любого времени были всегда лишь идеи господствующего класса.

Говорят об идеях, революционизирующих все общество; этим выражают лишь тот факт, что внутри старого общества образовались элементы нового, что рука об руку с разложением старых условий жизни идет и разложение старых идей.

Когда древний мир клонился к гибели, древние религии были побеждены христианской религией. Когда христианские идеи в XVIII веке гибли под ударом просветительных идей, феодальное общество вело свой смертный бой с революционной в то время буржуазией. Идеи свободы совести и религии выражали в области знания лишь господство свободной конкуренции.

«Но», — говорят коммунистам, — «религиозные, моральные, философские, политические, правовые идеи и т. д., конечно, изменялись в ходе исторического развития. Религия же, нравственность, философия, политика, право всегда сохранялись в этом беспрерывном изменении. К тому же существуют вечные истины, как свобода, справедливость и т. д., общие всем стадиям общественного развития. Коммунизм же отменяет вечные истины, он отменяет религию, нравственность, вместо того чтобы обновить их; следовательно, он противоречит всему предшествовавшему ходу исторического развития». К чему сводится это обвинение? История всех доныне существовавших обществ двигалась в классовых противоположностях, которые в разные эпохи складывались различно. Но какие бы формы они ни принимали, эксплуатация одной части общества другою является фактом, общим всем минувшим столетиям. Неудивительно поэтому, что общественное сознание всех веков, несмотря на все разнообразие и все различия, движется в определенных общих формах, в формах сознания, которые вполне исчезнут лишь с окончательным исчезновением противоположности классов. Коммунистическая революция есть самый решительный разрыв с унаследованными от прошлого отношениями собственности; неудивительно, что в ходе своего развития она самым решительным образом порывает с идеями, унаследованными от прошлого.

Оставим, однако, возражения буржуазии против коммунизма. Мы видели уже выше, что первым шагом в рабочей революции является превращение пролетариата в господствующий класс, завоевание демократии.

Пролетариат использует свое политическое господство для того, чтобы вырвать у буржуазии шаг за шагом весь капитал, централизовать все орудия производства в руках государства, т. е. пролетариата, организованного как господствующий класс, и возможно более быстро увеличить сумму производительных сил снятием с них буржуазных оков и максимально свободным развитием науки.

Это может, конечно, произойти сначала лишь при помощи деспотического вмешательства в право собственности и в буржуазные производственные отношения, т. е. при помощи мероприятий, которые экономически кажутся недостаточными и несостоятельными, но которые в ходе движения перерастают самих себя и неизбежны как средство для переворота во всем способе производства.

Эти мероприятия будут, конечно, различны в различных странах. Однако могут быть почти повсеместно применены следующие (ближайшие) меры:

1. Экспроприация капиталистической собственности и обращение доходов с нее на нужды государства и каждого члена общества.
2. Высокий прогрессивный налог на частных собственников средств производства.
3. Отмена права наследования капиталов и иной собственности, нажитой эксплуатацией чужого труда.
4. Конфискация имущества всех мятежников против социалистической революции.
5. Централизация кредита в руках государства посредством национального банка с государственным капиталом и с исключительной монополией, введение государственной монополии на банковскую и внешнеэкономическую деятельность.
6. Централизация всего транспорта в руках государства и средств массовой информации.
7. Увеличение числа государственных фабрик, орудий производства, вытеснение буржуазных форм производственной собственности в экономическом соревновании с социалистическими, расчистка под пашню и улучшение земель по общему плану.
8. Ведение производства на государственных предприятиях по государственному плану.
9. Одинаковая обязательность труда для всех, учреждение производственных армий, в особенности для земледелия.
10. Соединение земледелия с промышленностью, содействие постепенному устранению различия между городом и деревней.
11. Кооперирование мелких производителей.
12. Проведение культурной революции для формирования всесторонне развитых людей нового общества.
13. 13. Общественное и бесплатное воспитание всех детей в помощь родителям. Устранение фабричного труда детей в капиталистической форме.
14. Соединение воспитания с материальным производством и т. д.

Когда в ходе развития исчезнут классовые различия и все производство сосредоточится в руках ассоциации индивидов, тогда публичная власть потеряет свой политический характер. Политическая власть в собственном смысле слова — это организованное насилие одного класса для подавления другого. Если пролетариат в борьбе против буржуазии непременно объединяется в класс, если путем революции он превращает себя в господствующий класс и в качестве господствующего класса силой упраздняет старые производственные отношения, то вместе с этими производственными отношениями он уничтожает условия существования классовой противоположности, уничтожает классы вообще, а тем самым и свое собственное господство как класса.

На место старого буржуазного общества с его классами и классовыми противоположностями приходит ассоциация, в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех.

 

ІІІ

СОЦИАЛИЗМ  —  ФАЗА  И  СПОСОБ

 

Коммунизм отличается от всех прежних движений тем, что совершает переворот в самой основе всех прежних отношений производства и общения и впервые сознательно рассматривает все стихийно возникшие предпосылки как создания предшествующих поколений, лишает эти предпосылки стихийности и подчиняет их власти объединившихся индивидов. Поэтому установление коммунизма имеет по существу экономический характер: оно – создание материальных условий этого объединения; имеющиеся налицо условия оно превращает в условия объединения. Вместе с тем, крупная промышленность и обусловленная ею возможность бесконечного расширения производства позволяют создать такой общественный строй, в котором всех необходимых для жизни предметов будет производиться так много, что каждый член общества будет в состоянии совершенно свободно развивать и применять свои силы и способности.

Коммунистическая система отношений между людьми завершает процесс обобществления труда и средств производства; устраняет отчуждение масс производителей от средств производства и результатов их труда; передает все вопросы развития во всеобщественное разрешение, устанавливает общественное регулирование как сферой труда так и сферой потребления; создает условия для свободного и заинтересованного труда масс производителей «по способностям»; реализует принцип обеспечения каждого члена общества «по потребностям». Она навсегда ликвидирует эксплуатацию человека человеком и всякое неравенство между людьми. Эта система создает условия для последующего, уже неантагонистического, развития и совершенствования производственных отношений, сводя проблему к простому противоборству закостенелости и новаторства. В самом общем виде коммунизм есть то, что соединяет труд и собственность, производителя и потребителя, работника и результат его труда, а весь процесс развития общества ставит в зависимость от потребностей и интересов людей. В отличие от всех предыдущих социальных движений, которые были движениями меньшинства и совершались в интересах меньшинства, коммунистическое движение есть движение большинства в интересах огромного большинства. Поэтому, чтобы осуществить такой радикальный поворот, необходимо изменить весь существующий и существовавший доселе порядок жизни. Прежде всего, упразднить индивидуалистический способ присвоения и установить общественные отношения собственности. На деле это означает отмену частной собственности на средства производства и разрушение всего, что ее охраняет и обеспечивает, т.е. уничтожение всей образующей нынешнее официальное общество надстройки. Тем самым создадутся объективные условия для последующего коммунистического созидания, поскольку после такого переворота производство будет обращено на пользу всего народа и потому перестанет быть капиталистическим. В этом есть решающее начальное условие самой возможности движения к коммунизму. Только его выполнение положит конец эксплуатации труда капиталом, заложит основу для социального равенства людей и их свободного объединения. Людей равных не в области личных потребностей и быта, а равных в освобождении от эксплуатации, равных в отношении к средствам производства, равных в обязанности трудиться по своим способностям. До тех же пор, пока пролетариат не станет собственником средств труда, а тем самым и собственником продукта своего собственного труда, ни о каком освобождении и, естественно, ни о каком социалистическом развитии, вести речь невозможно. Чтобы освободить трудящиеся массы, труд должен развиваться в общенациональном масштабе и, следовательно, на общенациональные средства. Отсюда ясно, что только отмена права частной собственности открывает путь для коммунистических преобразований, запускает механизм их претворения в жизни, является их отправной точкой. Не проведя такого изменения отношений собственности, невозможно говорить ни о каком коммунизме или социализме. То есть коммунизм, его первая фаза – социализм, начинается исключительно с политического акта правовой отмены частной собственности. Свершить такой переворот способен только рабочий класс, освобождение которого обусловлено необходимостью уничтожения своего собственного способа присвоения, своих собственных жизненных условий. Вместе с тем уничтожается и весь существовавший до сих пор способ присвоения в целом, все бесчеловечные жизненные условия буржуазного общества. Практически такой переворот может быть осуществлен исключительно завоеванием политической власти рабочим классом и установлением пролетарской государственности, как диктатуры пролетариата. Ибо никакие эволюции буржуазного парламентаризма и ее демократии никогда не приведут к отмене частной собственности. Такова общая диалектика коммунистического движения.

Неизбежность превращения капиталистического общества в социалистическое выведено всецело и исключительно из экономического закона движения современного общества. Господство капитализма прекратить было бы невозможно, если бы к этому не вело все его экономическое развитие, если бы его не подмыла и не подрыла история. Как бы не сопротивлялись отживающие классы, но уничтожение капитализма и его следов, введение основ коммунистического порядка составляет содержание идущей теперь эпохи всемирной истории. Сейчас для передовых стран мира развитие вперед осуществимо лишь к социалистическому обществу, к социалистической революции. Это установлено с научной точностью. Определяющими лозунгами этой эпохи являются уничтожение классов и диктатура пролетариата для осуществления этой цели.

Последовательно применяя материалистическую диалектику, вместо схоластически выдуманных, сочиненных положений и бесплодных споров о словах – что «социализм», что «коммунизм» – Маркс дал анализ того, что можно бы назвать ступенями экономической зрелости коммунизма и то, что сейчас называют социализмом, он назвал первой или низшей фазой коммунистического общества. Ибо здесь дело имеем не с таким коммунистическим обществом, которое развилось на своей собственной основе, а с таким, которое только выходит из капиталистического общества и которое поэтому во всех отношениях, в экономическом, нравственном и умственном, носит еще отпечаток старого общества, из недр которого оно вышло. Оно не может еще быть экономически вполне зрелым, вполне свободным от традиций или следов капитализма. Но поскольку средства производства уже становятся общей собственностью, то слово «коммунизм» и тут применимо, если не забывать, что это не полный коммунизм.

Становление новой системы общественных отношений начинается с политического акта упразднения частной собственности на средства производства. Именно и исключительно такой акт способен положить начало всем последующим действиям и преобразованиям на пути дальнейшего прогресса. Поэтому социализм начинается там, где ликвидируется частная собственность на средства производства и утверждается господство общественной собственности, поскольку только производство обращенное на пользу всего народа и постольку перестающее быть капиталистическим производством способно обеспечить выполнение всех задач переходного периода на пути к полному коммунизму. Бытующие утверждения о существовании каких-то различных моделей социализма – советского, китайского, шведского, европейского и т.д., сущностно ложны, т.к. единым качеством, определяющим собственно социализм, есть обобществленные, на основе общественной собственности на них, средства производства. Только таким образом создаются условия, исключающие возможность эксплуатации человека человеком, отчуждение производителя от средств производства, несправедливость распределения, социальное неравенство людей. То есть те именно условия, которые на деле делают социализм собственно социализмом. В то же время, при организации совместного производства, вполне естественны национальная и иная специфика его применения. Однако никто не делит капитализм, как способ производства на основе частного владения капиталом, на американский или японский, английский или немецкий, или африканский, хотя отличительная специфика его применения свойственна каждой стране. Так и социализм, основываемый на общественной собственности на средства производства, имеющий общие задачи и единую конечную цель — создание материальной, социальной, культурной базы коммунизма, для всех и у всех есть только один. То есть у всех социалистических движений одна общая конечная цель движения и общая точка встречи в коммунизме. Хотя пути к ней ведут разные. Если в общем виде, социализм это то, что на основе общей собственности на средства производства соединяет труд и собственность, производителя и потребителя, работника и результат его труда, а весь процесс развития общества ставит в зависимость от потребностей и интересов людей.

Очевидно, что по существу все приведенные положения составляют основные принципы коммунистического общества. Отличие социализма от коммунизма в том, что если при коммунизме эти положения имеют  практически утвердившийся в жизни законченный вид и дальнейшее развитие общества осуществляется уже на их собственной коммунистической основе, то при социализме они только складываются, формируются, утверждаются, заменяя элементы общественных отношений, оставшихся в наследство от капитализма. При социализме средства производства уже вышли из частной собственности отдельных лиц и принадлежат всему обществу. В то же время во всех отношениях, в экономическом, нравственном и умственном, в нем сохраняются еще родимые пятна старого общества, из недр которого оно вышло. В частности продолжает сохраняться буржуазное право. В первой своей фазе, на первой ступени коммунизм не может еще быть экономически вполне зрелым, вполне свободным от традиций или следов капитализма. Отсюда, поскольку право никогда не может быть выше, чем экономический строй и обусловленное им культурное развитие общества, такое явление, как сохранение «узкого горизонта буржуазного права» при коммунизме в его первой фазе. Это «недостаток», но он неизбежен в этот период, т.к., не впадая в утопизм, нельзя думать, что, свергнув капитализм, люди сразу научаются работать на общество без всяких норм права, а других норм, кроме буржуазного права, нет. Вместе с тем буржуазное право по отношению к распределению продуктов потребления предполагает неизбежно и буржуазное государство, ибо право есть ничто без аппарата, способного принуждать к соблюдению норм права. Выходит, что не только при коммунизме остается в течение известного времени буржуазное право, но даже и буржуазное государство – без буржуазии. Это не парадокс и остатки старого в новом жизнь показывает на каждом шагу, и в природе и в обществе.

Перед социалистическими преобразованиями ясно ставится цель, именно цель создания коммунистического общества, не ограничивающегося только экспроприацией фабрик, заводов, земли и средств производства, но идущего дальше к осуществлению принципа: «Каждый по способностям, каждому по потребностям!». Претворено это будет когда исчезнет порабощающее человека подчинение его разделению труда; когда исчезнет вместе с этим противоположность умственного и физического труд; когда труд перестанет быть только средством для жизни, а станет сам первой потребностью жизни; когда вместе с всесторонним развитием индивидов вырастут и производительные силы и все источники общественного богатства польются полным потоком. Для того нужно не только время, но и колоссальный объем целенаправленной практической работы. По избавлению людей от изживших себя остатков прошлых общественных отношений и подводящих их к новому общественному порядку, по постепенному формированию всех составляющих этого нового порядка — новой организации производства и всего общественного хозяйствования, новой организации управления общественной жизнью, новой культуры, новой человеческой личности. Трудность задачи в том, что создавать все это приходится на «пустом месте», не имея исторического опыта и, напротив, наперекор большей части имеющегося жизненного опыта человечества. В таких условиях исключительно важное значение приобретает верное понимание и неуклонное следование тем конечным целям, к которым должно быть устремлено и, в конечном счете, привести социалистическое созидание. Целям, которые являются указующими маяками на всем пути социалистических преобразований. Естественно, это цели коммунизма. Или — цели коммунизма есть задачи социализма. Лишь после решения этих задач, взятых вместе, будет завершен переход к коммунизму не на словах, а на деле.

От капитализма человечество может перейти непосредственно только к социализму, т.е. общему владению средствами производства и распределению продуктов по мере работы каждого, по труду. В свою очередь социализм неизбежно перерастает в коммунизм. Это перерастание представляет собой процесс постепенного последовательного создания, накопления и сложения отдельных элементов коммунистического общества в едином, конечном, завершающем социалистический процесс, итоге – коммунизме, в достижении возможности распределения продуктов по потребности. Опорой процесса является крупная промышленность и обусловленная ею возможность бесконечного расширения производства, которые позволят производить всех необходимых для жизни предметов в потребных для того количествах. То есть то именно свойство крупной промышленности, которое в капиталистическом обществе порождает всю нищету и все кризисы, при социалистической общественной организации явится как раз тем свойством, которое уничтожит и нищету, и все приносящие бедствия колебания. Таким образом, собственно социализм не имеет какой-то своей завершенной, законченной формы, а есть подвижная, динамичная, непрерывно совершенствующаяся система общественных отношений с последовательно нарастающими коммунистическими качествами и исчезающими капиталистическими, т.е. постепенный процесс совершенствования общественных отношений. В этом процессе социализм по-своему, своими социалистическими приемами и способами, осуществляет движение вперед к высшей производительности труда по сравнению с капитализмом и на базе достигнутого капитализмом. Отсюда социализм представляет собой не только известную временную фазу, но и способ движения в коммунизм, как систему приемов и действий по реализации принципов коммунизма — создание материальной базы, превращение сельскохозяйственного труда в разновидность промышленного, культурная революция и  воспитание нового человека. Если образно, то социализм есть процесс возведения здания коммунизма с использованием всевозможных инструментов, материалов и технологий, тогда как коммунизм есть здание уже построенное и обустроенное для дальнейшего развития жизни людей.

Капитализм создал материальный базис нынешнего мира. С одной стороны, развил мировые отношения, основанные на взаимной зависимости всего человечества, с другой – развил производительные силы человека. Социализм подчиняет, неизбежность чего всецело и исключительно исходит из экономического закона движения современного общества, все это общему и общественному контролю, т.е. превращает капиталистическое общество в коммунистическое. При социализме управление промышленностью и всеми отраслями производства изымается из рук отдельных, конкурирующих друг с другом индивидуумов и все отрасли производства находятся в ведении всего общества – ведутся в общественных интересах, по общественному плану и при участии всех членов общества. Таким образом, за счет полного обобществления труда и его централизации, возрастания производительной мощи на началах крупного производства и новейшей технической базы, рационального планомерно-научного хозяйствования и освобожденного труда создаются производительные силы, которые позволят материально обеспечить реализацию принципа распределения «по потребностям» и основываемые на нем действительную справедливость, свободу и равенство.

Решающим качеством социализма и его главным отличием от предыдущих общественных систем является то, что при социализме люди впервые вводятся в условия действительно человеческие. Если прежние общества были навязаны человеку природой и историей, то с момента, когда люди начинают сознательно творить свою историю и все прежние силы, доселе господствующие над историей, поступают под их контроль, т.е. имеют те последствия, которых люди желают, начинается собственно человеческая история человечества. «Это есть скачок человечества из царства необходимости в царство свободы». В отличие от капитализма, который только переносит из природы в общество дарвиновскую борьбу за отдельное существование и выставляет это естественное состояние животных как венец человеческого развития. Поэтому переход к социализму, открывающий человеческую историю человечества, есть наиболее значимое достижение в развитии земной цивилизации, а Великая Октябрьская Социалистическая революция – самое выдающееся событие во всей истории человечества до настоящего времени. Отсюда, социализм не пассивная стихийно эволюционирующая фаза в жизни человечества, а способ активного осознанного созидания человеком своего бытия. Условия социализма — экономические, политические, культурные, предоставляют человеку возможность сознательно и деятельно управлять всеми без исключения сторонами собственной жизни. Более того, социализм объективно нуждается в таком управлении и немыслим без него. Это делает социалистическое общество обществом высшего типа, которое не плетется на поводу неких стихийных вызовов, но разумно и целенаправленно строит свою жизнь. Примером тому социалистическая электрификация, индустриализация, коллективизация, культурная революция, которые, несмотря на яростные происки враждебных сил, вырвали Россию из многовековой отсталости, превратили ее из малоразвитого и невежественного колосса в могущественнейшую сверхдержаву. Все страны, даже временно осуществившие социалистические преобразования, также были значительно подняты в своем развитии.

Сущностным качеством социализма является его революционность. Не в буржуазном ее представлении как сплошного кровавого насилия, а в широком смысле. Как качественно радикальных преобразований всего общественного устройства. Наряду с революционным решением вопроса собственности и обобществления средств производства, не менее революционными являются и преобразования в политике, в государственном строительстве, в экономике, в культуре. Построить власть трудящихся как принципиально новую систему управления общественной жизнью; создать принципиально новое плановое централизованно управляемое хозяйствование; организовать принципиально новую систему справедливого распределения и обеспечения каждого члена общества материальными благами; воспитать принципиально нового человека коммунистического общества — это задачи, которые необходимо решать на фазе социалистического строительства и которые, безусловно, для своего решения требуют не только революционного отказа от многих, устоявшихся столетиями в предыдущих обществах и утверждающих их эксплуататорский характер, привычных норм, но, главным образом, радикального революционного созидания.

Еще одним сущностным качеством социалистического общества является его коллективизм. В отличие от капиталистического общества, основывающего отношения между людьми на разобщающих их индивидуалистических началах, социализм представляет собой общество как единый цельный организм, объединяющий массы людей и соединяющий их усилия в совместной деятельности. Сама возможность подобного состояния недоступна буржуазному обществу, пропитанному враждебностью воинствующего противоборства индивидуалистов, а потому представляется ему абсурдной и дикой. Однако истинными творцами человеческой истории являются не отдельные элитарные одиночки, а объединенные массы людей, и от того насколько они сплочены и едины в своих устремления зависит успех всякого дела.

Как установлено, между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного превращения первого во второе. Этому периоду соответствует и политический переходной период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата. Маркс доказал, что существование классов связано с определенными историческими условиями развития производства, что классовая борьба необходимо ведет к диктатуре пролетариата, что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и к бесклассовому обществу.

Учение о классовой борьбе примененное к вопросу о государстве и о социалистической революции, ведет необходимо к признанию политического господства пролетариата, его диктатуры, т.е. власти, не разделяемой ни с кем и опирающейся непосредственно на вооруженную силу масс. Свержение буржуазии осуществимо лишь превращением пролетариата в господствующий класс, способный подавить неизбежное, отчаянное, сопротивление буржуазии и организовать для нового уклада хозяйства все трудящиеся и эксплуатируемые массы. Пролетариату необходима государственная власть, централизованная организация силы и для подавления сопротивления эксплуататоров и для руководства громадной массой населения, крестьянством, мелкой буржуазией, полупролетариями в деле налаживания социалистического хозяйства. Кто не понял необходимости диктатуры любого революционного класса для его победы, тот ничего не понял в истории революции или ничего не хочет знать в этой области. Диктатура пролетариата является не только абсолютно необходимой для всей массы трудящихся, но и вполне законной, как единственная защита против диктатуры буржуазии, приведшей к многочисленным губительным войнам и подготавливающей новые войны.

Всякое государство есть машина подавления одного класса другим. Даже самая демократическая буржуазная республика есть машина для угнетения пролетариата буржуазией. Не формой правления, а государством иного типа является диктатура пролетариата, пролетарское государство, машина для подавления буржуазии пролетариатом. Но если пролетариату нужно государство, как особая организация насилия против буржуазии, то отсюда сам собой напрашивается вывод, мыслимо ли создание такой организации без предварительного уничтожения, без разрушения той государственной машины, которую создала себе буржуазия? Вывод делается чрезвычайно точный, определенный, практически осязательный: все прежние революции усовершенствовали государственную машину, а ее надо разбить, сломать. Этот вывод есть главное, основное в вопросе о пролетарском государстве. Революция должна состоять не в том, чтобы новый класс командовал, управлял при помощи старой государственной машины, а в том, чтобы он разбил эту машину и командовал, управлял при помощи новой машины. Однако кроме преимущественно угнетательского аппарата постоянной армии, полиции, чиновничества есть в современном государстве аппарат, связанный с банками, капиталистами и даже участвующий в общественном хозяйствовании. Он выполняет массу работы учетной, регистрационной и т.п. Этого аппарата разбивать нельзя и не надо. Его надо вырвать из подчинения капиталистам, от него надо отрезать, отсечь, отрубить капиталистов с их нитями влияния, его надо подчинить пролетарской власти, сделать более широким, более всеобъемлющим, более всенародным. Крупные банки есть тот государственный аппарат, который нужен для осуществления социализма и который надо брать готовым у капитализма. Причем задачей является здесь лишь отсечь то, что капиталистически уродует этот превосходный аппарат, сделать его еще крупнее, еще демократичнее, еще всеобъемлющее.

Уничтожение классов – основное требование коммунизма. Без этого уничтожение классового господства экономически бессмыслица. Но когда, в ходе развития, исчезнут классовые различия и все производство сосредоточится в руках ассоциации индивидов, тогда публичная власть потеряет свой политический характер. Политическая власть в собственном смысле слова – это организованное насилие одного класса для подавления другого. Если пролетариат в борьбе против буржуазии непременно объединяется в класс, если путем революции он превращает себя в господствующий класс и в качестве господствующего упраздняет старые производственные отношения, то вместе с этими отношениями он уничтожает условия существования классовой противоположности, уничтожает классы вообще, а тем самым и свое собственное господство. Необходимым результатом этого является отмена государства, как потребности в организованной силе одного класса для удержания в подчинении других классов, и тогда вмешательство государственной власти в общественные отношения становится в одной области за другой излишним и само собой засыпает. На место управления лицами становится управление вещами и руководство производственными процессами. Государство не отменяется, оно отмирает. Вместе с государством отмирает и демократия, которая не тождественна с подчинением меньшинства большинству, а есть признающее подчинение меньшинства большинству государство, т.е. организация для систематического насилия одного класса над другим, одной части населения над другою.

В своей борьбе против коллективной власти имущих классов пролетариат может действовать как класс, только организовавшись сам в определенную политическую партию, противостоящую всем партия, образованным имущими классами. Эта организация пролетариата в политическую партию необходима для того, чтобы обеспечить победу социальной революции и ее высшую цель – уничтожение классов. У пролетариата нет иного оружия в борьбе за власть, кроме организации. Он может стать и неизбежно становится непобедимой силой лишь благодаря тому, что идейное объединение его принципами коммунизма закрепляется материальным единством организации, сплачивающей миллионы трудящихся в армию рабочего класса. Перед этой армией не устоять никакой власти капитала, не внутренней, не международной. Задача партии не в том, чтобы сочинять какие-либо модные средства помощи рабочим, а в том, чтобы примкнуть к движению рабочих, внести в него свет, помочь рабочим в борьбе, которую они уже сами начали вести, защищать их интересы и представлять интересы всего рабочего движении. Ставя своей конечной целью торжество коммунизма, ни на минуту не отказываясь ни от пропаганды социализма, ни от защиты пролетарских классовых интересов в узком смысле слова, партия на первую очередь ставит революционные задачи. Для того обязана всеми силами стремиться к установлению гегемонии самого передового и революционного класса современного общества – класса рабочих, над всей демократической массой и к развитию в этой массе революционной энергии.

Опыт социалистического строительства или созидания коммунизма в СССР, других странах социалистического лагеря, наполняет конкретным содержанием имеющиеся теоретические выводы и предположения марксистской теории. Полученный опыт упорядочивает, уточняет и развивает понимания и представления о социализме, как переходном периоде к принципиально новой организации общественных отношений.

Практика социализма проявила ряд важных положений социалистического общества. Особенностей, качеств, свойств, которые присущи социализму, характерны для него и отличают его от всех предшествующих ему обществ.

Отмечалось, что на первой своей ступени коммунизм вынужден, за неимением иных, использовать нормы буржуазного права. Средства производства уже вышли из частной собственности отдельных лиц, они принадлежат всему обществу. Каждый член общества, выполняя известную долю общественно-необходимой работы, получает удостоверение от общества, что он такое-то количество работы отработал. По этому удостоверению он получает из общественных складов предметов потребления соответственное количество продуктов. За вычетом того количества труда, которое идет на общественный фонд, он, следовательно, получает от общества столько же, сколько он ему дал. Как будто царствуют справедливость и равенство. Равное право здесь действительно имеется, но это «буржуазное право», которое, как и всякое право, предполагает неравенство. Ведь применение одинакового масштаба к различным людям, которые на деле не одинаковы, не равны друг другу – один сильнее, другой слабее, один женат, другой нет, у одного больше детей, у другого меньше и т.д., есть нарушение равенства и справедливости, поскольку один получает на самом деле больше, чем другой, оказывается богаче другого и т.д. Чтобы избежать всего этого, право, вместо того, чтобы быть равным, должно быть неравным. Следовательно, первая фаза коммунизма справедливости и равенства еще дать не может. Различия в богатстве остаются и различия несправедливые. Однако невозможна уже эксплуатация человека человеком, ибо нельзя захватить средства производства, заводы, машины, землю и проч. в частную собственность. Таким образом, коммунистическое общество в ходе своего развития сначала уничтожает только ту «несправедливость», что средства производства захвачены отдельными лицами, но не в состоянии сразу уничтожить и дальнейшую несправедливость, состоящую в распределении предметов потребления «по труду». Как видим, один переход средств производства в общую собственность всего общества не устраняет недостатков распределения и неравенства «буржуазного права», которое продолжает господствовать, поскольку продукты делятся «по труду». Эти недостатки неизбежны в первой фазе коммунистического общества, в том его виде, как оно выходит из капиталистического общества. Право никогда не может быть выше, чем экономический строй и обусловленное им культурное развитие общества. Поэтому в первой фазе коммунистического общества, которую зовут социализмом, «буржуазное право» отменяется не вполне, а лишь отчасти, лишь в меру уже достигнутого экономического уровня, лишь по отношению к средствам производства. В то же время оно остается в другой своей части, остается в качестве регулятора, определителя распределения продуктов и распределения труда между членами общества. «Кто не работает, тот не должен есть», этот принцип осуществляется социализмом. Но это еще не коммунизм, и это еще не устраняет «буржуазного права», которое неравным людям за фактически неравное количество труда дает равное количество продуктов. При социализме, поскольку капиталистов уже нет, антагонистических классов уже нет, подавлять поэтому какой бы то ни было класс нельзя, государство отмирает. Но оно еще не отмерло совсем, ибо остается охрана «буржуазного права», освящающего фактическое неравенство.

На основании накопленного опыта социалистического развития ряда стран выделяются некоторые общие принципы, способы и приемы организации социалистической экономики, которые, безусловно, будут применяться и использоваться в будущем переустройстве общества и его хозяйственной системы:

1. Неоспоримым преимуществом социалистического общества, как общества высшего типа, является возможность планового ведения хозяйства, возможность рационально организовывать и производство, и потребление, и издержки. Научно обосновываемое планирование есть мощнейшее, по сути — высшее, средство повышения производительности общественного труда. Всеобщая деятельность по единому Плану — вот что обеспечивает решающие преимущества экономики высшего типа и доводит общественную производительность до максимально возможного уровня. План есть научное всеохватывающее и целенаправленное регулирование экономической жизни общества, основывающееся на изучении потребностей членов общества, организации производства востребованных продуктов и их соответствующее распределение. Со способностью социалистического общества проводить планомерное развитие непосредственно взаимосвязана необходимость осуществлять централизованное управление. План и централизация управления — две стороны единого цельного процесса развития общества высшего типа.
2. Плановое общественное производство предоставляет социалистическому обществу важнейшую, объективно недостижимую для капитализма, возможность. За счет уменьшения необходимого рабочего времени, в силу непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники, создается, а в условиях социализма способна быть и практически реализована, возможность последовательного сокращения рабочего времени. Это позволит членам общества, одновременно с ростом материального благосостояния, получать больше свободного время для овладения знаниями и культурой, для развития и совершенствования своих способностей. В конечном счете, благополучие общества, определяется свободным временем его членов.
3. В основе экономической политики на этапе социализма должна лежать идея снижения цен. Возможность реализации этой идеи предоставляют условия социалистических общественных отношений — обобществленное производство, способность планирования и централизованного регулирования, общественное самоуправление. Снижение потребительских цен не благодеяние социалистического государства, но форма его экономической деятельности, форма получения ассоциированным собственником дохода от ведения хозяйства. Форма свойственная исключительно социализму, форма эффективная, массовая, справедливая, выгодная большинству общества. С другой стороны — это способ последовательного выведения из сферы товарного обращения потребительской продукции, постепенный перевод ее из качества товаров в качество продуктов. То есть, один из важнейших элементов решения общей стратегической задачи социалистического периода по изжитию товарных отношений и переход от распределения «по труду» к распределению «по потребностям». Возможность практической реализации такого способа развития подтверждена опытом СССР. В результате осуществления идеи развития экономики на основе снижения цен, количество товаров, которое в 1947 году стоило 1000 рублей, уже в 1954 году можно было купить за 433 рубля. При этом был обеспечен мощнейший рост производительных сил, в кратчайшие сроки восстановивших СССР и сделавших его мировой сверхдержавой не на словах, а на деле.
4. Только вышедшему из капитализма социализму, присуща двоякость условий функционирования социалистического производства, при которой одновременно действуют как недоизжитые и изживаемые капиталистические формы и приемы хозяйствования, так и зарождающиеся коммунистические. Это неизбежно приводит и к распадению производимой продукции на 2 категории. С одной стороны — рыночную, а с другой — общественно-государственную. Рыночная оборачивается по стоимостным законам рынка, а общественно-государственная, приобретшая в условиях социализма принципиально новые качества, оборачивается по свойственным уже именно ей новым прогрессивным законам продуктового обмена. Суть новых качеств определяется тем, что большая часть этой продукции обращается внутри социалистического общества и при обороте собственника не меняет. В таком случае, любые стоимостно-рыночные трансформации лишаются смысла — самим производить и продавать самим же себе, чтобы опять производить, есть бессмысленность. Потому, на смену рыночным эквивалентам для обмена объективно приходят соответствующие новым условиям обменные принципы и критерии оценки производимой продукции, исходящие исключительно из ее полезности обществу и учетности затрат. Таким образом, двоякость социалистического производства непосредственно ведет к двоякости оборачивающейся в обществе продукции, а с тем и к необходимости использования при социалистических производственных отношениях 2-х масштабной системы цен. На практике двухмасштабность предполагает двухмасштабную оценку производимой продукции. В одном случае, для исполнения привычной роли эквивалента при товарообмене и реализации принципа распределения «по труду», когда продукция оценивается по стоимостным законам и в стоимостной форме, а в другом — для учета производственных затрат по законам учетности в натуральной форме. Очевидно, что в таких условиях умение согласовывать социалистическое производство в едином действии становится жизненно важной задачей. Опыт СССР показывает — согласование вполне осуществимо и может быть организовано на основе привычной финансовой системы со всем ее механизмом. В данном случае, денежная единица может выступать и как критерий стоимости и как критерий учета. Подобный подход значительно облегчает задачу согласования и позволяет социалистическому обществу осуществлять и регулирование производства, и распределение произведенного совокупного общественного продукта, и рациональное использование ресурсов, и контроль над всей хозяйственной деятельностью, и даже качественную подготовку руководящих кадров для производства, т.е. практически всесторонне обеспечивает слаженное функционирование социалистического хозяйства. Разделение производимой продукции на две категории является не только данью объективным обстоятельствам, но и прямо соответствует требованиям решения стратегической задачи социалистического периода по уничтожению товарно-рыночных отношений. С ее помощью резко и значительно сужается сфера товарного обращения, поскольку из нее выводится наиболее стоимостная, в силу технологической сложности и емкости, промышленно-сырьевая продукция. Остающаяся в товарном обращении потребительская продукция, постепенно — в соответствии с ростом производительных возможностей общества, в том числе и путем последовательного снижения цен на нее, также переводится в качество продуктов, что позволит изжить товарное производство вообще и заменить его всесторонним, полноценным продуктообеспечением каждого члена общества «по потребностям».
5. Для организации эффективной экономики на этапе социалистического переустройства необходимы и принципиально новые оценочные критерии и показатели при определении качества работы производства, отдельных предприятий, отдельного работника. Попытки оценивать социалистическое производство по капиталистическим меркам так же абсурдны как если бы длину измерять килограммами. Основное отличие в том, что социалистический подход исходит не от покупательной способности потребителя и его усреднения, а из конкретной всеохватывающей обеспеченности масс людей и каждого человека всеми необходимыми продуктами и услугами в натуральном виде. Практический опыт социализма выявил ряд нормативных направлений в политике разработки и определения социалистических оценочных критериев и показателей. Во-первых, безусловная приоритетность интересов потребителя. Во-вторых, всеобщественный уровень определения производственной полезности. В-третьих, рационализм затратности. Социалистическое общество отдает приоритет потребителю, поскольку сам смысл его возникновения связан с целью максимального удовлетворения потребностей человека-потребителя. Без практического ориентирования производства в этом направлении, в том числе и посредством системы показателей и критериев, достижение такой цели невозможно. Развал социалистической экономики начался именно с отхода от такого направления вводом капитализированных понятий доходности и прибыльности за счет затратности потребителя. Потому в социалистическом производстве продажная цена продукции всегда должна стоять в знаменателе. В числителе — эффективность товара, его полезность потребителю, его качество.

Опыт стран социализма показал, что государственной системой способной провести социалистические преобразования является система Советов или аналогичная ей. Что было не выдумано кем-то, а рождено практикой революции. Пролетарский класс, осознав никчемность и неприемлемость для себя буржуазной демократии, отыскал и создал именно такие органы власти, которые стали способны осуществлять его выгоды и его интересы. Взяв из старой системы отдельные элементы передового — представительство, избирательность, он создал свою собственную, принципиально новую организацию всей системы власти — Советскую власть, при которой обеспечивается массовое и непосредственное участие всего трудового народа в управлении жизнью общества. Основой Советской системы организации власти, ее опорными ячейками и фундаментом, становятся Советы трудовых коллективов, из которых непосредственно, снизу вверх, ведется все последующее выстраивание пирамиды государственного управления. Построенная таким образом и на таком фундаменте, система Советов объективно, в силу самой природы своего формирования и функционирования, обеспечивает: массовое и всеобъемлющее вовлечение трудящихся в управление государством; активное непосредственное участие масс людей не только в выборах, но и в повседневном управлении; максимально точное выражение интересов трудящихся масс; открытость, гласность, информационную доступность в деятельности государственных структур; объединение всех трудящихся классов и слоев общества в единой деятельности, в общем трудовом союзе; организацию рационального, комплексного, научно обоснованного решения любых задач и проблем; высочайшую эффективность в реализации всего намечаемого; оперативную и неконфликтную ротацию и смену государственных кадров любого уровня; возможность воздействия и управления всеми сторонами жизни общества; возможность последовательного изжития государственных способов управления и замену управления людьми на управление вещами и процессами.

Решающим условием возможности построения коммунистического общества, как общества высшего типа, является воспитание человека нового типа. Человек коммунистического будущего, это человек, который трудится бесплатно на пользу общества, трудится не для отбытия определенной повинности, не для получения права на известные продукты, а добровольно, вне нормы, без расчета на вознаграждение, без условия о вознаграждении, по привычке трудиться на общую пользу и по сознательному (перешедшему в привычку) отношению к необходимости труда на общую пользу, как потребности здорового организма. Именно воспитание, поскольку социализм и в этом вопросе не пускает дело на стихийный самотек. Опыт стран социализма показал образец организации системы воспитания личности нового человека, когда была создана и всесторонне обеспечена всеобщая, всеохватывающая система учреждений и предприятий обучения, воспитания, культуры, искусства, научно-технического и спортивного развития, оздоровления. Деятельность прессы, радио, телевидения, писателей, поэтов, работников искусств, кино, театров — все было подчинено благородной и возвышенной цели возвеличивания человека. Человек — это звучит гордо, вот первейший девиз и цель всей социалистической воспитательной работы. На смену капиталистическому «человек человеку волк» приходит коммунистическое «человек человеку друг, товарищ и брат». Основным обусловливающим фактором подобного личностного преобразования человека становится совместный труд людей на общее благо на основе единого обобществленного производства и социально справедливого распределения.

 

ІV

РЕАКЦИОННЫЕ  ИЗВРАЩЕНИЯ  СОЦИАЛИЗМА

 

а) буржуазный, или консервативный, социализм

Известная часть буржуазии желает излечить общественные недуги для того, чтобы упрочить существование буржуазного общества. Сюда относятся экономисты, филантропы, поборники гуманности, радетели о благе трудящихся классов, организаторы благотворительности, члены обществ покровительства животным, основатели обществ трезвости, мелкотравчатые реформаторы самых разнообразных видов. Этот буржуазный социализм разрабатывается даже в целые системы.

В качестве примера приведем «Философию нищеты» Прудона. Буржуа-социалисты хотят сохранить условия существования современного общества, но без борьбы и опасностей, которые неизбежно из них вытекают. Они хотят сохранить современное общество, однако, без тех элементов, которые его революционизируют и разлагают. Они хотели бы иметь буржуазию без пролетариата и зачастую вообще отрицают его существование, не прекращая, естественно, пользоваться созданным пролетариатом для накопления своих капиталов.

Тот мир, в котором господствует буржуазия, конечно, кажется ей самым лучшим из миров. Буржуазный социализм разрабатывает это утешительное представление в более или менее цельную систему, не идя дальше реформизма. Приглашая пролетариат осуществить его систему и войти в новый Иерусалим, он, в сущности, требует только, чтобы пролетариат оставался в теперешнем обществе, но отбросил свое представление о нем, как о чем-то ненавистном.

Другая, менее систематическая, но более практическая форма этого социализма стремится к тому, чтобы внушить рабочему классу отрицательное отношение ко всякому революционному движению, доказывая, что ему может быть полезно не то или другое политическое преобразование, а лишь изменение материальных условий жизни, экономических отношений. Однако под изменением материальных условий жизни этот социализм понимает отнюдь не уничтожение буржуазных производственных отношений, осуществимое только революционным путем, а административные улучшения, осуществляемые на почве этих производственных отношений, следовательно, ничего не изменяющие в отношениях между капиталом и наемным трудом, в лучшем же случае — лишь сокращающие для буржуазии издержки ее господства и упрощающие ее государственное хозяйство.

Самое подходящее для себя выражение буржуазный социализм находит только тогда, когда превращается в простой ораторский оборот речи. Свободная торговля! — в интересах рабочего класса; покровительственные пошлины! — в интересах рабочего класса; одиночные тюрьмы! — в интересах рабочего класса; индивидуально-контрактная система найма! – в интересах рабочего класса; акционирование! — в интересах рабочего класса — вот последнее, единственно сказанное всерьез, слово буржуазного социализма.

Социализм буржуазии заключается как раз в утверждении, что буржуа являются буржуа, — в интересах рабочего класса, осчастливливают его, являясь работодателями.

В условиях империализма буржуазный социализм вырождается в фашизм.

 

б) мелкобуржуазный социализм

В странах, менее развитых в промышленном и торговом отношении, рядом с развивающейся буржуазией прозябают сословия горожан и крестьянства, которые колеблются между рабочим классом и буржуазией. Но конкуренция постоянно сталкивает принадлежащих к этому классу лиц в ряды пролетариата, и они начинают уже видеть приближение того момента, когда с развитием крупной промышленности они совершенно исчезнут как самостоятельная часть современного общества и в торговле, промышленности и земледелии будут замещены надзирателями и наемными служащими.

В таких странах естественно появление писателей, которые, становясь на сторону пролетариата против буржуазии, в своей критике буржуазного строя прикладывают к нему мелкобуржуазную и мелкокрестьянскую мерку и защищают дело рабочих с мелкобуржуазной точки зрения. Это есть мелкобуржуазный социализм.

Этот социализм прекрасно умеет подметить противоречия в современных производственных отношениях. Он разоблачает лицемерную апологетику экономистов. Он неопровержимо доказывает разрушительное действие машинного производства и разделения труда, концентрацию капиталов и землевладения, перепроизводство, кризисы, неизбежную гибель мелких буржуа и крестьян, нищету пролетариата, анархию производства, вопиющее неравенство в распределении богатства, истребительную промышленную войну наций между собой, разложение старых нравов, старых семейных отношений и старых национальностей.

Но по своему положительному содержанию этот социализм стремится или восстановить старые средства производства и обмена, а вместе с ними старые отношения собственности и старое общество, или — вновь насильственно втиснуть современные средства производства и обмена в рамки старых отношений собственности, отношений, которые были уже ими взорваны и необходимо должны были быть взорваны. В обоих случаях он одновременно и реакционен и утопичен. Цеховая организация промышленности и патриархальное сельское хозяйство — вот его последнее слово. В дальнейшем своем развитии направление это выливается в трусливое брюзжание.

 

в) христианский социализм

Христианский социализм стремится эксплуатировать популярные социалистические идеи для спасения имиджа церкви, отравляющей мозги пролетариев религиозным дурманом и тем спасающей ещё один отряд социальных эксплуататоров – иерархию попов от разоблачения как пользователей корыта, щедро наполненного не без их помощи прибавочной стоимостью.

В этих целях христианский социализм склонен акцентировать свою нравственную роль, якобы соответствующую гуманистической морали и являющуюся источником пролетарской нравственности, что не соответствует действительности.

Действительная роль религии и её церковной организации во все времена — безнравственна, так как отвлечение эксплуатируемого народа от истинной задачи, соответствующей его интересам и заключающейся в свержении властного режима социальной эксплуатации, в том числе поповщины, ради продолжения эксплуатации. Церковь всегда поддерживала власть господствующего эксплуататорского класса, который щедро отстёгивал ей на пропитание. Поэтому социалистическая риторика церкви всегда ограничена рамками защиты власти, а потому в любом качестве не представляет ей серьёзной угрозы.

«С нами Бог!» было написано на ремнях солдат фашистской Германии, шедших по миру кровавыми завоевателями и совершавших геноцид от имени социализма (национал-социализма).

Ныне церковная иерархия пытаются примазаться к авторитету коммунизма, не отрицает его, но, пытаясь подменить его христианством, стремится не допустить его победы верой в Бога.

 

г) оппортунистически-утопический социализм и коммунизм

Либерально-демократические изобретатели социалистических и коммунистических систем есть во всех странах, ибо везде буржуазия старается так или иначе развратить рабочих и сделать их довольными рабами, отказывающимися от мысли об уничтожении рабства.

Чем выше развитие капитализма, чем чище господство буржуазии, чем больше политической свободы, тем шире область применения буржуазного лозунга: реформы против революции, частичное штопанье гибнущего строя в интересах удержания власти буржуазии против революционного ниспровержения этой власти. При этом буржуазные идеологи, либералы и демократы отвергают всякое политическое, в особенности всякое революционное, действие и хотят достигнуть своей цели мирным путем и посредством мелких реформ проложить дорогу новому общественному строю. Они мечтают об избавлении от классовой борьбы, о том, чтобы обойтись без нее, без завоевания политической власти рабочим классом, без свержения господства класса эксплуататоров. Мечтают о том, как можно классовую войну превратить в классовый мир, а классовых врагов в классовых сотрудников. Не понимая общего хода истории, не понимая современного рабочего движения, они не признают на стороне пролетариата никакой исторической самодеятельности, никакого свойственного ему политического движения, не понимают его роль во всеобщем преобразовании общества. Поэтому не могут найти материальных условий его освобождения и ищут такую социальную науку, такие социальные законы, которые создали бы эти условия. Место общественной деятельности у них заменяет их личная изобретательская деятельность, место исторических условий освобождения – фантастические условия, место постепенно подвигающейся вперед организации пролетариата в класс – организация общества по придуманному ими рецепту. Рабочий класс при этом существует у них лишь только как страдающий класс. В своих построениях они постоянно перескакивают от одной беспомощной крайности к другой, хватаются за отдельные стороны рабочего движения, возводят односторонность в теорию, объявляют взаимоисключающими такие тенденции или такие черты рабочего движения, которые составляют специфическую особенность того или иного периода, тех или иных условий деятельности рабочего класса. Тогда как действительная жизнь, действительная история включает в себя различные тенденции. Особую популярность у них имеет идея так называемого «большого шага», предполагающая создание абсолютного большинства в парламентах и использование такого положения для организации социалистических преобразований. Совершенно утопический характер этой идеи заключается в предположении, что социализм может быть построен посредством системы созданной буржуазией для претворения своих интересов и приноровленной к решению задач угнетения и эксплуатации. По мере развития классовой борьбы их фантастические сооружения теряют всякий практический смысл и всякое теоретическое оправдание. Сами же они сбиваются в секты и с ожесточением выступают против всякого движения рабочих.

Их порочность в том, что они тормозят самое важное, самое насущное дело: сплочение рабочих в крупные, сильные, хорошо функционирующие при всяких условиях, организации, проникнутые духом классовой борьбы, ясно сознающие свои цели, воспитываемые в действительно коммунистическом миросозерцании. Поэтому нельзя выполнить задачи социализма без решительной борьбы с оппортунизмом, реформизмом, ревизионизмом и тому подобными буржуазными влияниями и течениями, которые неизбежны, поскольку пролетариат действует в капиталистической обстановке. Без такой борьбы, без предварительной полной победы над ними не может быть и речи о победе революции и социализма.

 

V

ОТНОШЕНИЕ КОММУНИСТОВ К ДРУГИМ ПАРТИЯМ

 

Коммунисты борются во имя ближайших целей и интересов рабочего класса, но в то же время в движении сегодняшнего дня они отстаивают и будущность движения.

Чтобы завоевать политическое господство, чтобы в решающий момент пролетариат оказался достаточно сильным и мог победить, необходимо, чтобы он образовал отдельную от всех партий, противостоящую им самостоятельную классовую партию. Но это не значит, что эта партия не может в тот или иной момент использовать в своих целях другие партии. Точно так же и в еще большей степени не значит, что она не может временно поддерживать другие партии в борьбе за мероприятия, которые либо непосредственно выгодны пролетариату, либо представляют собой шаг вперед в направлении экономического или политического развития. Но это только при условиях, если та выгода, которая представляется непосредственно для коммунистического движения или исторического развития страны по пути к экономической и политической революции, неоспорима и стоит того, чтобы ее добиваться, если пролетарский классовый характер партии тем самым не ставится под вопрос.

С времен К.Маркса и Ф.Энгельса коммунисты повсюду поддерживают всякое революционное движение, направленное против существующего общественного и политического, а именно капиталистического, строя. Во всех пролетарских движениях они выдвигают на первое место вопрос о собственности, как основной вопрос движения, независимо от того, принял ли он более или менее развитую форму. Наконец, коммунисты повсюду добиваются объединения и соглашения между демократическими партиями всех стран.

Партия, желающая быть полезной революционному пролетариату, оставаясь чисто- пролетарской партией, выдержанно ведущей трудящиеся массы к их великой социалистической цели, должна уметь использовать другие политические силы на компромиссной основе. Отрицать компромиссы «принципиально», отрицать всякую допустимость компромиссов вообще, каких бы то ни было, есть ребячество. Однако при этом надо уметь выделить конкретные случаи таких компромиссов, которые недопустимы, в которых выражается оппортунизм и предательство, и направить всю силу критики, все острие беспощадного разоблачения и непримиримой войны против этих конкретных компромиссов, не позволяя многоопытным «деляческим социалистам» и парламентским иезуитам увертываться и увиливать от ответственности посредством общих рассуждений. Господа оппортунисты именно так, рассуждениями о компромиссах вообще, увертываются от ответственности за совершаемое ими предательство, за совершенный ими такой компромисс, который действительно означает наихудший оппортунизм, измену и предательство. Есть компромиссы и компромиссы. Надо уметь анализировать обстановку и конкретные условия каждого компромисса или каждой разновидности компромиссов.

 

*****************

 

Современные коммунисты, как и всех предшествующих поколений, считают презренным делом скрывать свои взгляды и намерения. Они открыто заявляют, что их цели могут быть достигнуты лишь путем насильственного ниспровержения всего существующего капиталистического общественного строя, свержения мирного, если отживший класс не подымет оружие против исторически закономерной и экономически естественной смены капиталистической формации на социалистическую.

Пусть господствующие классы содрогаются перед Коммунистической Революцией, а капиталисты ищут пути добровольной капитуляции перед её нарастающей силой, пользуясь гуманностью грядущей пролетарской власти.

Пролетариям нечего терять в революции кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир.

 

ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!

 

1. СОЕДИНЯЙТЕСЬ В ПРОЛЕТАРСКИЙ КЛАСС И, ПРЕЖДЕ ВСЕГО, В СВОЙ АВАНГАРД – КОММУНИСТИЧЕСКУЮ ПАРТИЮ, ЧТОБЫ В ХХI ВЕКЕ ПРОДОЛЖИТЬ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЕ РЕВОЛЮЦИИ ХХ ВЕКА И ОЧИСТИТЬ ПЛАНЕТУ ОТ ВСЕУНИЧТОЖАЮЩЕЙ ГНИЛИ КАПИТАЛИЗМА, ЧТОБЫ НЕ ПОГИБЛО ЧЕЛОВЕЧЕСТВО, ЧТОБЫ ВСЕМ ЛЮДЯМ ЖИТЬ В МИРЕ И ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ.
2. ОБЪЕДИНЯЙТЕ СВОИ УСИЛИЯ В БОРЬБЕ ПРОТИВ КАПИТАЛИЗМА, ОБЪЕДИНЯЙТЕСЬ СО ВСЕМИ УГНЕТАЕМЫМИ ПРОТИВНИКАМИ МИРОВОЙ БУРЖУАЗИИ В РЕШИТЕЛЬНОЙ БОРЬБЕ С НЕЮ!

 

Март 2018г.

Владимир Теренин.