РОО СКПС

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Республиканское и Международное общественные объединения
«За Союз и коммунистическую партию Союза»

Информационный ресурс коммунистов Советского Союза

Статья Коммари о советском «тоталитаризме»

Горбачев ты Горбачев

10 ноября 2019
Как интересующиеся могли заметить, я больших постов («простыней», многа букаф) избегаю, потому что свое значение что для orbis, что для urbis я не переоцениваю — для серьезных аналитических текстов существуют специально обученные люди, которые я всегда читаю с интересом – и другим иногда советую.

Потому обычно просто напишу какой-нибудь коротенький комментарий, да еще желательно с картинкой, для огоньку.

Но тут меня несколько задело.

А задел меня бывший и последний генсек ЦК КПСС Горбачев, который на днях сказал, что нисколько он не жалеет о своей перестройке и что, как бы ее итоги не оценивать, возврат к советскому тоталитарному прошлому уже невозможен.

Тут у меня сразу возникло очень много вопросов.

Во первую голову, чего ты, мил человек, про тоталитарный СССР помалкивал в 70-е годы, когда был кандидатом в Политбюро. Взял бы вот, вышел из КПСС, вступил бы в Хельсинскую группу, подружился бы с подрабинеком (напоминаю, что подрабинек — это не фамилия, а работа такая). Будучи даже не согласен, испытывал бы определенное уважение, как я его всегда испытываю к открытому и честному врагу.

Но нет, здравицы Леониду Ильичу декларировал, про Ленина теплые слова к датам говорил. Жил сытно, колбасу докторскую по 2 рубля 20 копеек без очереди покупал, а колбасой ливерной по 60 копеек так небось и брезговал.

Во-вторых, я же все-таки «твердый» СССР тоже застал и у меня несколько странное чувство, что с последним генсеком я жил в каких-то разных странах.

Дело в том, что все-таки кое какие книжки я читал, и потому разницу между авторитаризмом и тоталитаризмом знаю (я сейчас даже не буду про то, что сам термин «тоталитаризм» многими серьезными и даже не левыми обществоведами считается некорректным, раскрученным в инструментальных целях во время «холодной войны»).

На пальцах: авторитаризм — это когда Системе в общем глубоко фиолетово, что гражданин на самом деле о ней думает, лишь бы он только не высовывался, коли не согласен, и в общем-то и все.

А тоталитаризм — это когда Система хочет, чтобы гражданин ее любил, при этом любил от души. То есть чтобы и думал правильно – то есть думал так, как нужно системе.

Так вот – никаким тоталитарным тот СССР, в котором я вырос и который я прекрасно помню, не был. Мы слушали западные радиостанции, на магнитофонах рок-музыку, как западную, так и доморощенную, кому было невтерпеж, читали Самиздат. Какой-то минимум обязаловки исполнялся, но и там требования были столь низкие, что вот, как недавно выяснилось, даже господин Путин в ВЛКСМ вступил только в 20 лет, что для того времени практически исключительно. Впрочем, лично знал и тех, кто в него вообще не вступал – и никак на их жизнь это не повлияло (в КГБ, впрочем, они поступать на работу и не пробовали).

Авторитаризм – да, СССР был авторитарным государством. Авторитарно сажал фарцовщиков, спекулянтов, валютчиков, барыг, казнокрадов, воров. Прижимал тех, кто хотел, не без помощи западных специальных организаций, разрушения страны. Гнобил националистов всех оттенков, от которых потенциально только кровь, языковой геноцид и несчисленное число несчастных беженцев. Посылал на принудительное лечение городских сумасшедших (последние события, кстати, я имею в виду мрачную историю с петербургским доцентом-историком Соколовым, показывают, что диагноз «вялотекущая шизофрения» — это не зловещая выдумка советских психиатров). Короче, я лично против такого авторитаризма ничего и не имею вообще-то. Цензура – да, была. Да, раздражала. Да, я против цензуры. Но вообще-то сейчас говорить про ужасы советской цензуры – когда в Фэйсбуке банятся или даже сносятся под ноль аккаунты известных поэтов, журналистов, писателей, историков – это как бы кто бы говорил. Без цензуры самые разлюли бурждемократии не могут (сомневающихся отсылаю к беседе двух стареньких евреев, Познера и Хомски, где американец очень хорошо объясняет своему русскому визави особенности цензуры в «свободном мире»).

Копнем глубже. Во времена более суровые, которых я не застал по причине того, что еще не родился. То есть прямо вот так во времена Сталина. Уж там-то тоталитаризм на тоталитаризме и тоталитаризмом подгоняет.

Ну, свидетелей того времени уже немного и осталось (интересно, кстати, еще живы люди, которые лично видели Сталина – и не на Мавзолее?). Опять же, за давностью лет с человеческой памятью происходят всякие разные трансформации. Поэтому нужно опираться на письменные источники. Оппоненту, который скажет, что советским письменным источникам нельзя доверять по определению, скажу на это вот что.

Вообще есть довольно правильное наблюдение, что степень демократии (а мы, коммунисты, за демократию, и не верьте тем, кто говорит про нас иное) определяется степенью сложности обратных связей в системе НАРОД <-> НАЧАЛЬСТВО. Или, иначе, когда Начальство знает, что народ про него думает, а народ, соответственно, не боится свое мнение высказывать.

Как это ни удивительно, но в СССР в самые суровые годы («Эпоха была жуткая, просто жутчайшая. Настроение было гнусное и атмосфера была мерзопакостная. Но, тем не менее, рыба в Каме была!») система обратных связей была.

Органы ГБ с самого своего зарождения кроме карательных функций исполняли и функцию непосредственной и очень объективной социологии (не сравнится с современной путинской социологией, лживой по определению). Достаточно разветвленная сеть негласных сотрудников (хотя ее масштабы тоже не нужно преувеличивать) собирала информацию из всех страт советского общества, которая затем обрабатывалась и докладывалась на самый верх. Сейчас изданы целые тома таких сводок настроений совграждан.

Затем существовал такой канал обратной связи, как пресса. Еще Владимир Ленин делал упор на то, что она является не только пропагандистом, но и организатором. Было и движение рабкоров и селькоров, в котором участвовали сотни тысяч простых людей, и которые писали отнюдь не заказуху про достижения и успехи, но и про проблемы. Были просто письма в газеты – на эту тему тоже изданы целые сборники. Наконец, были письма непосредственно Начальству, включая самое высшее, то есть вождей.

И вот что меня поражает. Люди совершенно не боялись писать про проблемы, про недостатки, про злоупотребления местных руководителей. И, более того, высшее начальство на все на это реагировало. Посылались комиссии ЦК, принимались решения.

То есть вот с современной жизнью, когда Начальству вообще-то глубоко по барабану, что там у простонародья делается – не сравнить.

Сверх того. Читая, например, сборники «НКВД-МГБ-КГБ и интеллигенция» (такого типа книг, основанных на документах, тоже наиздавали много), в которых много стука, которым инженеры человеческих душ вообще любят испокон веков на Руси заниматься, удивляешься частенько уровню ругани, которую деятели культуры себе позволяют по отношению к Советской власти. И очень часто им за это ничего. И даже наоборот, сталинские премии получали, награды всякие, дачи-загранпоездки. Не всегда, конечно. Иногда все это припоминали, но обычно тогда, когда человек попал под раздачу в связи с иными обстоятельствами.

В сводках НКВД (или как там Контора называлась во время войны) о настроениях на улицах видно, Начальство и власть люди ругают так, что даже оторопь берет. Все-таки война, там особо не церемонились (и правильно).

Или вот – буквально на днях. Читаю статью в свежих «Вопросах истории» — реакция советской молодежи на репрессии 37/38 годов. Идет собрание, и такой юный комсомолец говорит: а чего чуть что, сразу Троцкий, он же был помощником Ленина, и вообще Красную Армию создавал. И там целый ворох таких случаев (что с ребятами потом стало, в статье не написано). Я это к тому, что если бы был тоталитаризм=повальный страх, то люди молчали бы в тряпочку.

Наконец, есть еще один интересный источник непарадной информации – это знаменитый Смоленский архив, который был захвачен немцами, которых тоже интересовало то, что такое СССР на самом деле, но удовлетворить свое любопытство не успели в силу того, что Красная Армия не дала им это сделать, однако архив попал в США. С тех пор, конечно, много других источников появилось, была архивная революция в России в 90-х (пожалуй, немногое из того хорошего, что произошло в России после падения Советской власти), но американцы с присущей им настырностью очень хорошо проработали смоленские материалы, и, кстати, именно на почве этой проработки и выросло то самое «ревизионистское» направление в американской советологии, которое – пусть и относительно робко – сказало, что не Начальство держало советский народ в страхе и ужасе, а (исключительно наоборот) Начальство этим самым народом и порождалось (включая и ту дурь, которую Начальство временами творило).

Короче говоря, моя личная картина СССР и тех времен, которые я не застал, но о которых читал очень много, тоже никак не подтверждает тезис незадачливого генсека ЦК о тоталитаризме в СССР. Народ советский и тогда имел свое мнение, и мнение это было иногда весьма нелицеприятным, в целом же его Советская власть устраивала (по частностям – другое дело), а если вожди устраивали какие-нибудь безобразия типа предвоенных чисток, то относились к этому скорее философски и как к стихийному бедствию: неприятно, конечно, но что тут поделаешь, пройдет и это.

Вот, собственно, что я хотел бы сказать о тоталитарном СССР. Это исключительно моя точка зрения, которую я никому не навязываю.

 

Оставьте комментарий